Из тех, кто знал координаты штаба, сейчас в живых только я, Беркут и старейшина рода Симоновых. Тогда он был главой, но смерть двух старших сыновей под той самой артиллерией сильно его подкосила. Он почти сразу после окончания войны… настоящего окончания, – уточнил он, – передал пост своему последнему сыну, а ему тогда чуть больше двадцати было. Беркутов? Не верю, он у нас фанатик, – на что сам Жень-Жень просто фыркнул. – Симонов? Видел бы, во что он превратился после Байкала, тоже не поверил бы. Я? – усмехнулся он. – Ну, как вариант.
– Просто скажи прямо, что это не ты, – изобразил я усталость от его словоблудия.
– Не я, – усмехнулся он очередной раз, сделав глоток из бокала.
Не врет. Получается, тот самый Симонов? Как-то мне плевать на данный момент.
– Что ж, – покрутил я свой стакан в руке. – Пока вопросов больше нет. Тогда моя очередь рассказывать, так? Хм, – задумался я о том, что можно рассказать.
– Мы сюда приехали не на жопе ровно сидеть, – подал голос Беркутов.
– Зачем ты сюда приехал, я уже не уверен, – склонил голову набок, – а вот гражданские хотят именно этого.
– Кхм, – замялся он.
– Смысл своих планов и чаяний я вам не скажу, рановато, но после Герба нацелюсь на клан.
– Кхе, – чуть не подавился Щукин. – Высоко берешь.
– Все реально, пояснять не буду, спроси у Жень-Женя. Я ему как-то объяснял.
– Было дело, – кивнул Беркутов.
– Главная проблема сейчас – это наша общая слабость. Даже для первого пункта, то есть Герба, а уж для клана там и вовсе… – махнул я рукой. – Впрочем… – задумался я.