Взяв флешку в руки, Акено посмотрел на нее. Ничего такого… ага, понятно. Вставив ее в ноутбук, наследник клана увидел лишь один видеофайл. Бросив взгляд на жену, он все-таки включил воспроизведение. И всего через пару минут откинулся в кресле, не отводя взгляда от экрана ноутбука.
Чего именно нужно жене, он понял почти сразу, но все же досмотрел видео до конца.
– И? – посмотрел он на Кагами, когда запись кончилась.
– И во-вторых – я желаю, чтобы этот… мальчишка Урабэ был наказан!
Желает она… Акено даже лоб потер, дабы потянуть время и отогнать воспоминания бурной молодости, когда он ухлестывал за тогда еще Гангоку Кагами.
Самое паршивое, что тогда он хоть ответить мог как полагается, а сейчас Кагами беременна.
– Милая, – заговорил он, – это же Дакисюро, ты сама там училась и должна понимать…
– Я отлично понимаю, – прервала она его, – что если бы не ваши с Кентой-сан интриги, мальчик бы был в клане, и уж я бы позаботилась, чтобы он мог достойно ответить на подобные вызовы, – кивнула она высокомерно на ноутбук.
– Ну какие интриги, милая, просто…
– Я все это слышала много раз и возвращаться к этой теме не хочу, но раз уж так получилось, будь любезен нести ответственность и заботиться о таких вот, – еще один взмах подбородком, – случаях.
– Потому что я не слежу за каждым шагом Синдзи, как и ты за нашими дочерьми. У них своя жизнь, и если они хотят что-то скрыть, они и так это скроют. Тут, кстати, еще и Шина засветилась, – попытался он съехать с темы.
– И что? При чем тут Шина? Она, к слову, в отличие от Синдзи, может за себя постоять, потому, что близкие люди от нее не отворачивались.
Опять она об этом. Сама же только что сказала, что не хочет возвращаться к теме отсутствия слежки за парнем все эти годы.
– Она ему явно какую-то гадость сказала.
– И что? – повторилась она. – Шина в своем праве.
Женщины…
– А вот Мизуки утверждает, что Шина отвесила парню смачную оплеуху на глазах у всей школы.
– Оу. – если и есть такое понятие, как «стервозное удивление», то Кагами сейчас его изобразила. – И почему же ты не наказал ее за это?
– Я… – запнулся муж.
Не мог он ей сказать, что Кента запретил трогать внучку.