– Хватит с тебя и произнесенного, – хмыкнул Акинари. – Зачем опять эти очки надела?
– Они мне идут, – ответила Каори.
Лишь в следующей комнате, которую можно охарактеризовать как «японский уголок», Акинари вновь заговорил:
– Не обращай внимания на ее поведение, Каори хорошая девочка, просто немного стесняется.
– Я так понимаю, она тоже учится в Данашафу? – не стал я говорить, что вспомнил ее данные в списках турнира.
– Ну да, – ответил парень. – Переехала ко мне сразу, как поступила. К слову, финальные саундтреки в «Межсезонье» обеих частей исполняла именно она.
– Вау, я думал, это кто-то постарше, – не удержался я.
– У Каори потрясающий голос, – покивал Акинари. – Дядя Куон все подбивает ее взять псевдоним и начать заниматься этим профессионально.
Псевдоним? Черт, а ведь правда. Я говорил, что аристократы не любят выделяться, но про псевдоним как-то не думал. Получается, что кто-то из знаменитых лиц, выступающих на больших экранах, вполне может быть не только мелкой аристократией, что случается, но и старой влиятельной.
– Надо будет ей песню подарить, – пробормотал я.
– То есть? – не понял Отомо.
– Да я… эм… песни пишу с музыкой… – произнес я осторожно.
– Даже так?
– Группу «Интер» знаешь? Вот им и пишу.
– А ты… многогранный человек, – заметил Акинари.
На что я вздохнул и пояснил:
– В свое время на чем только ни зарабатывал.
– Оу. А сейчас? – поинтересовался он.
– Проекты остались и даже деньги приносят, но сам понимаешь – с Шидотэмору не сравниться. А тут еще и дел навалилось, не до мелочей.
– Понятно. Ну а мы по старинке – «пап, дай денег», – усмехнулся Акинари.
– Для своих будущих детей я денег, слава богам, заработал, – усмехнулся я в ответ.
– Остались сами дети, – подколол он.
Будет Герб, будут дети.
– Это технические вопросы, – ответил я.
– И не поспоришь, – хмыкнул Отомо. – Может, чаю?
Учитывая, что мы буквально недавно пили этот самый чай, меня явно приглашают на разговор.
– Конечно, почему бы и нет? – согласился я.
Хлопнув по кнопке на стене у входа, Акинари указал на небольшой низкий столик с уложенными вокруг подушками, на которые можно было примостить свое седалище.
– Между прочим, – присев напротив меня, произнес Отомо, – мой род устраивает прием, могу посодействовать тебе с приглашением. Если хочешь, конечно.
О-о-о, похоже, то, что некоторые предрекали, началось. Впрочем, я не против: прием у такого рода, как Отомо – не та вещь, от которой отмахиваются.
– Почту за честь, Отомо-кун, – наклонил я голову.