Одиночка

— Как же так, Ермил? — удивился штабс-капитан. — Вы ж следопыты опытные.

— Трава поднялась после их прохода, — подумав, вздохнул Елисей. — Надо было мне с ними сразу идти. Времени много прошло, вот след и простыл. Видать, горцы из того ущелья носа не кажут, потому и не заметили до сих пор.

— И чего же они ждут? — повернулся к нему комендант.

— Может, не все еще пришли, а может, срок не подошел, — пожал Елисей плечами.

— Ерунда это все, — решительно заявил поручик, пристукнув кулаком по столу. — Врет он. Не было там никаких горцев.

— Но лошадь погибшая была, — резонно возразил комендант.

— Да кто знает, откуда она там взялась! Может, это просто контрабандисты шли. А может, охотники, — продолжал упираться поручик.

— Ваше благородие, господин штабс-капитан, — убирая пистолет в кобуру, обратился Елисей. — Дозвольте завтра мне с пластунами сходить. Сам все на месте покажу.

— Нет! — тут же взвизгнул поручик. — Этого нужно арестовать немедля. Предатель он. В железо его. В карцер.

— Уймитесь, поручик, — рыкнул штабс-капитан так, что подтянулись даже привычные ко всему пластуны.

 — Вы можете быть свободны, господа. И да, я согласен. Отправляйся с пластунами, Елисей, — добавил он и, повернувшись к поручику, припечатал: — А вы, граф, останьтесь. Мы еще не договорили.

Интонация, с которой это было сказано, заставила всех находившихся в кабинете злорадно усмехнуться. Этот новенький поручик уже успел достать в крепости всех своим гонором и глупостью. Елисей, которому очень хотелось его просто пристрелить, вспомнил, что подобные экземпляры встречались во все времена во всех службах.

В его время их называли мажоры или папенькины сынки. От таких или старались побыстрее избавиться, отправляя их куда угодно, даже на повышение, или совали в такие дыры, где они моментально находили свою смерть.

Казаки вышли на плац, и Елисей, сняв папаху, коротко склонил голову, громко сказав:

— Благодарствую, казаки, что не бросили.

— Чего этому графу надо-то было? — послышался вопрос из толпы.

— Да он, похоже, и сам не знает, к чему придраться.

Я холопа его за напраслину выдрал, вот он и бесится. Гонор покоя не дает. Завтра со светом у ворот встретимся, — повернувшись к пластунам, добавил он.

В ответ пластуны молча кивнули. Убедившись, что все обошлось, казаки начали расходиться, а Елисей неспешным шагом направился к дому, на ходу обдумывая сложившуюся ситуацию. В том, что этот упрямый баран не уймется, Елисей больше не сомневался. Так что выхода тут было только два.