Ее грудь под тонкой белой маечкой, когда она наклонилась и стала доставать портфель, оказалась в сантиметре от капитанового плеча, он даже назад подался, чтобы избежать столь ужасной опасности.
Маня ничего не заметила. Она выбралась наружу, потянулась – что ты будешь делать! – и сказала мечтательно, как барышня:
– Хорошо-то как, господи!.. Лето, такая красота... Вы любите лето?
– А?! Да, люблю.
– А еще что любите?
– Соленые огурцы, – буркнул капитан, хотя терпеть их не мог, – под водку.
– Круто, – оценила писательница.
Он должен ее прогнать, сказать, чтоб отправлялась домой, он сам все найдет прекрасно! В первый раз, что ли, искать по незнакомым подъездам чужие квартиры! Но он почему-то тянул, медлил, не прогонял ее.
Ему не хотелось с ней расставаться. И это его очень злило!
Не оглядываясь, Маня Поливанова пошла к подъезду, старательно обходя нарисованные разноцветными мелками на асфальте заячьи и кошачьи морды. Сергей поймал себя на том, что изучает ее ноги – очень длинные, как у манекенщицы из телевизора.
А, черт побери всех баб на свете!.. И эту тоже!
Но черт ее не побрал.
Она дошла до угла, остановилась и оглянулась. Ремень портфеля упал с плеча, и она его поправила.
– Вы идете?
– Знаете что, – громко начал Сергей, сердясь изо всех сил.
"Какой-то придурок позади него так резко затормозил, что завизжали колодки. Капитан с неудовольствием оглянулся. Чего тормозить со всей дури на тихой улочке, где и машин-то почти нет, только плотная тень от лип лежит на чахлых московских газонах, а дети мелками рисуют на асфальте всякие картинки?!
Хлопнула дверь, из затормозившей машины выскочила взъерошенная чернявая дамочка в сером деловом костюмчике и истошно завопила на всю округу:
– Маня! Манечка!
Капитан даже вздрогнул.
– Катька! Ты откуда взялась?! Я тебя весь день ищу!
Тут писательница с дамочкой бросились друг другу навстречу, как будто одна три года зимовала на полярной станции, а другая вела раскопки в Сахаре, и все это время они не виделись, разделенные морями, континентами и тысячами миль пути!..