Вечером, уже поздно, она позвонила и нетвердо сказала, что не приедет, останется ночевать.
– Ты что?! Напилась?! – закричал совершенно несчастный Артем.
– Угум, – согласилась Настюха. – А что, нельзя?
– Конечно, нельзя, дурочка ты моя маленькая! Ты же на работе, да еще у чужих людей!.. Я сейчас приеду и заберу тебя.
– Н-н-не-е-ет! – длинно протянула Настюха. – Я с тобой не поеду. Я останусь здесь. Я вас всех, мужиков, сволочей, ненавижу! Ненавижу, ты понял?! И тебя ненавижу!..
В прошлой своей жизни он непременно обиделся бы всерьез и надолго – он не прощал никому никаких обид и обижался с удовольствием, вдохновенно, от души, – но сейчас чувствовал только жалость к несчастной дурехе, неспособной справиться с жизнью, и ответственность за нее.
Он вернулся на Покровку, но подняться в квартиру отчего-то не решился. Может, из-за Мани, а может, потому, что не знал, как поведет себя Настюха, не станет ли, чего доброго, кричать, что она его ненавидит! От нее, пьяненькой, ожидать можно чего угодно.
Он гулял возле подъезда, потом курил, провожая глазами бабку, которая вывела на прогулку собаку – или это собака вывела бабку?.. Они дошли до угла, постояли, тяжело дыша, как будто бежали на время стометровку, и вернулись.
Щелкнул замок, дверь заперлась.
Он еще посидел на лавочке, жалея себя и любя свое невесть откуда взявшееся чувство долга, а потом из подъезда вывалились Ольга Красильченко и какой-то парень, который все лез к ней с объятиями и называл «кысочка моя». Они дошли до бульвара, поймали такси и укатили, а Артем все сидел, думая о том, как по-другому могла бы сложиться его жизнь.
Он несколько раз пробовал звонить Настюхе, но трубку она не брала, видно, и впрямь надралась, бедняжка.
Потом со стороны Садового кольца притащилась какая-то личность неопределенного пола и возраста в безразмерных штанах и капюшоне, свисающем почти до глаз, хотя на улице даже ночью было душно и пахло мокрым асфальтом. Огромные пузатые рыжие машины поливали его водой, которая белым веером летела из их пастей.
Как только личность подошла к подъезду, дверь сразу открылась, ее впустили.
Артем посидел еще немного, опустив в ладони лицо, встал и пешком пошел домой.
Сегодня
– А кто впустил?
Артем посмотрел на капитана.
– Кого?
– Ну, личность эту? В капюшоне?
– А-а. Бабка впустила. Которая с собакой выходила.
– Вы ее видели?
Он кивнул.
– То есть вы видели, что дверь открыла именно она?
Артем, поморщился, вспоминая.
– Я халат видел.