Юрку я любила, но эта любовь скорее напоминала тяжелую болезнь, иссушившую меня изнутри и снаружи. Что бы я тогда смогла дать ребенку?
Да и мама, глядя на нас с Максимом, улыбалась чему-то своему и старалась уйти в момент, когда на него находила нежность. Единственным минусом в этой ситуации были ее ежедневные упреки и требования о разводе с Юркой. «Новой семьи не построишь, не отпустив старую», – ворчала она. И что внуков хочет, и что Макс умничка, и что я зря на него ворчу по пустякам. «Он же любит тебя, неужели не видишь? Хороший парень, заботливый, работящий, а ты даже разводиться не хочешь со своим оболтусом!.
Однажды вечером, когда мама все-таки уехала, мы с Максом сидели перед телевизором. Был выходной, и мы решили провести его вместе дома, с горкой креветок и пузатым чайником зеленого чая. Осенний дождь барабанил по крыше, изрядно дополняя нотками грусти романтичную балладу Боярского «Ланфрен ланфра». А у нас уже по сложившейся традиции собрался целый кинозал из котов, собаки и нас в обнимку под одним большим клетчатым пледом.
Максиму стоило немало нервов найти человека, который оказался в сговоре с теми похитителями. Уволенный за растрату бухгалтер может на поверку оказаться страшнее и хитрее матерого преступника.
Навозившись с любимым всласть и сонно греясь на сильном плече Максима, я наконец поделилась новостью:
– Знаешь, я документы на развод подала.
– Мм? – сонно отозвался. – И что? Муж подписал?
– Не явился, хотя обещал, – вздохнула с сожалением.
– Через три месяца может быть поздно… Впрочем, у нас такие дела быстро не делаются…
Я приподнялась на локте, рассматривая бессовестно сонное выражение лица. Может, ему и понятно, а мне?..