Это был вальс смерти на пустынной дороге. Никто нам не поможет, никто! До ближайшего города не близко, а мы… Еще не факт…"
"Напряженный мужчина крутил руль, пытался нас выровнять, и в какой-то момент мы все-таки очутились всеми четырьмя колесами на скользкой, залитой дождем дороге.
Сделав полукруг, мы медленно съезжали к метровому обрыву возле поля… Но внезапно все кончилось. Машина остановилась, замерли ее обитатели.
– Цела? – повернулся белый, как лист бумаги, Макс. Его руки немного тряслись.
Я молчала. Никто и ничто не способен был сейчас вытащить из меня хотя бы звук.
– Сейчас… Потерпи, малыш…
Макс судорожно набирал номера служб спасения.
Это хорошо. Значит, есть связь. Значит, есть шанс… Но как же больно, как же страшно!..
Минуты текли мучительно долго, но, как ни странно, постепенно я начинала обретать реальность происходящего. На Макса было жалко смотреть: белый, ругающийся с операторами, поторапливающий их, он был готов сделать что угодно, лишь бы поскорее выйти из этой ситуации.
А дождь все не утихал.
Усилившись, он теперь стоял сплошной стеной, за которой было не разглядеть и поля по соседству. Белый дым из-под капота пугал, и я, не отрываясь, смотрела, как Максим, стоя под проливным дождем, пытается что-то исправить. Наверное, тосол протек, когда кувыркнулись…
«Скорая» приехала почти одновременно с эвакуатором.
– Видимых переломов и вывихов нет, – заключил фельдшер, осмотрев нас обоих.
– Со мной все в порядке, – прошептала.
С детства не люблю больнички и не желаю их вспоминать! Фельдшер перевел вопросительный взгляд на Макса.
– Мы едем в больницу, – кивнул он, скептически посмотрев на меня. – Все равно до города надо как-то добираться.
Самые ценные вещи мы забрали, а вот таскаться с двумя сумками одежды… Решили оставить в машине, которую эвакуатор увез в наш город на охраняемую стоянку.
«Так тебе и надо», – пробубнила под нос. Приобнявший меня Макс не услышал, а мне не хотелось нового негатива. Слишком быстро пролетела жизнь перед глазами там, на дороге.