глава 39
Боже, как это было… Обидно!
Хотелось взять его за грудки, тряхнуть как следует и спросить:
— Так вот из-за чего все?!
И расхохотаться ему в лицо.
Глупо!"
"Она уже промчалась почти половину галереи, и только потом вспомнила, что не заперла дверь в потайную комнату. Надо вернуться, закрыть. Надо вернуть все как было. Потому что она владетельная княжна Савостии, черт побери, и привыкла к ответственности и порядку!
Изабелла замерла, сжимая кулаки, повернулась и пошла назад. То, что хранилось в этом тайнике, было слишком ценно, чтобы бросить все так, на произвол судьбы.
Потом стала закрывать потайную дверь, скрытую портретом пра-пра-прабабки в черт его знает, каком мохнатом колене. ""Прекрасную леди Эстель"", которой тоже когда посчастливилось выйти вторым браком за одного из Аргантарских, оттуда, оказывается, и пошел весь этот проклятый сыр-бор. Подумать только! Семьсот лет! Яростный смех душил Изабеллу стоило ей об этом вспомнить.
Она уже закончила, когда сзади раздался вскрик.
— Миледи, Изабелла! Там еще… Там… — послышался взволнованный голос.
Гриен. Она обернулась.
У старого управляющего был ошарашенный вид. Он растерянно смотрел на портрет, на дверь, и нелепо взмахивал руками. В конце концов, застыл, прикрыв рот ладонью.
— Вы знали? — спросила Изабелла.
Ее управляющий прокашлялся и поправил воротник.
— Я предполагал, миледи, — мужчина скривился, как будто сглатывал огромный колючий ком.
— Отлично! — пробормотала она про себя и пошла прочь.
А старик за ней, словно и не было этой темы, догнал ее и начал, заглядывая в лицо:
— Миледи! Там прибыл еще один гость. И мне кажется, что назревает новый поединок.
Он округлил глаза и приоткрыл рот, ожидая ее реакцию.
— Это просто чудесно! — рявкнула Изабелла.
Опять! Как же они достали ее с этими своими поединками! Ее прямо распирало от возмущения, женской обиды и злости.
Поединок, значит?! Хорошо! Она снова поднялась на стену.
***
Там в шатре, где накрыли столы для господ «гостей», обстановка сначала была крайне натянутой. Воздух звенел напряжением, хоть топор вешай. Мужчины устроились каждый в своем углу, ели, настороженно разглядывая друг друга исподлобья.
Но доброе вино сделало свое дело, и вскоре Линдосский разговорился.