Мадам была в платье чуть ниже колена, поверх которого накинут плотный фартук, знавшие лучшие времена унты. Никакой телогрейки, даже шарфа на шее. И как ей не холодно?
— Эй! — вдруг крикнула она, уперев руки в боки, — Шон! Где этот проказник Бон? А? Я видела его на кухне подле таза со свежим хлебом. И потом одной буханки недосчиталась!
Светловолосый парнишка как раз заворачивал за угол, и даже не притормозил, чтобы ответить — рванул, аж пятки засверкали.
— Ох, негодники! Бойтесь, за уши оттаскаю, мало не покажется!
— Я помню её, — медленно кивнула, — я снимала с неё ошейник, — правда, эти воспоминания были немного в тумане, в тот день я чувствовала себя не очень из-за нехватки энергии, коей щедро поделилась с Лоереей и Чёрным.
— Вот её все зовут Мадам. Имени она не называет, — пояснил Лиам.
Мы подкатили к широкой лестнице, колоритная дама уже скрылась в доме. Потому нас встречал Петегро.
— Добрый день, леди Одри. Рад вам! Как вы? — с поклоном спросил он.
— Добрый. Вроде ничего, — улыбнулась я ему и с помощью Кенсингтона спустилась на землю, маг помог и моей компаньонке, которая, удобнее перехватив свою трость, бодро зашагала за нами.
— Петер, проводи нас, пожалуйста, в какой-нибудь зал, чтобы я смогла провести совещание. Желательно со стульями и столом. И созови туда всех, кто имеет вес среди неистинных.
— Будет сделано, госпожа, — сделал полупоклон он и повёл нас куда-то на второй этаж в левое крыло.
Оставив нас в большом прохладном помещении, Петегро отправился за остальными.
Я, недолго думая, села во главе, положила перед собой импровизированный блокнот — прошитые ниткой листы желтоватого пергамента и посмотрела на замершего у двери Лиама.
— Садитесь, лорд Кенсингтон, — кивнула ему на стул по правую от себя руку.
Мужчина, чуть замешкавшись, присел.
— Я пока не давал вам клятву хранить ваши тайны… Почему вы взяли меня с собой? Ведь ясно же, здесь будут обсуждаться очень важные вопросы, а я потенциальный шпион герцога Кемпбелла.
— Держи своих друзей близко, врагов ещё ближе, — процитировала я.
— Я не враг вам, — устало вздохнул мужчина. Мы долгую минуту смотрели в глаза друг другу и он вдруг сказал: — Хочу стать другом и быть полезным. Вы одна такая, Одри Йорк.