Горожане спешили туда-сюда, успевая перемолвиться со знакомыми парой слов, грохоча, по мостовой катили телеги, гружёные всякой всячиной, стайками проносились дети, хохоча и озорно перекрикиваясь. Но вся эта суета нисколько не коснулась святости: стоило шагнуть во внутренний дворик, и будто все звуки мигом смолкли, в деревьях, густо росших вокруг здания, пели птахи, а над кустами с цветами жужжали чёрно-жёлтые пчёлы."
"— Доброе утро! — из-за угла ко мне шагнул… старец в длинном светло-сером балахоне с внушительным охрооном на груди.
— Действительно, доброе, раббат Нолан. Рада с вами наконец-то познакомиться и поблагодарить за помощь в борьбе с мором, — я вежливо склонила голову, наплевав на своё положение, — вы нам очень-очень подсобили. Спасибо.
— Что вы, леди Одри! Так поступил бы любой человек, умеющий сострадать, — мужчина шагнул ближе и мягко улыбнулся, — пройдёмте внутрь? — пригласил он.
— Да, не откажусь. Хочу с вами кое-что обсудить, уважаемый раббат.
Я пришла сюда одна, даже Лиама попросила остаться в замке и посвятить себя обучению наших новобранцев.
Если раньше мне не нравилось тут бывать, то сейчас, стоило оказаться внутри здания, я словно под другим углом на него взглянула: высокие стены украшены фресками из истории становления мира и роли в нём святых людей. Солнце пронзало узкие окна и создавало на каменном полу причудливые узоры.
В центре храма располагался алтарь, выполненный из белого камня с вкраплениями золотых нитей. На алтаре возвышалась статуя главного божества, или духа-хранителя церкви — называемый всеми просто Всевышний, в руках перед собой он держал маленькое солнце — охроон, солнечный свет падал на символ местной церкви и, преломляясь, завораживающе-таинственно мерцал, будто бы живой.