Целый год не видеть Машку с её любимыми фэнтези романами, рассудительную Дашку, которая может вытащить из любой переделки, умницу Аню, любимых родителей, своих друзей, свою жизнь…
Я сильно зажмурилась, а затем и вовсе закрыла лицо руками, чтобы остановить непрошеные слёзы, но они, вопреки желанию, всё равно полились.
Никогда не считала себя слабой, всегда трезво оценивала любую ситуацию, старалась не раскисать и искать пути выхода. Но дело в том, что сейчас иного выхода не было, только смириться и ждать.
– Почему вы плачете, юная леди? – удивлённо переспросил призрак. – Вы находитесь сейчас в лучшем положении, чем моя праправнучка, уважаемая леди Лионель Эльману Легранд. Сомневаюсь, что в вашем мире ей понравится. Особенно, если судить по тому ужасу, что я увидел в вашей памяти. Так что, вам ещё и благодарной быть нужно.
– За что? – всхлипнула я, мгновенно оторвав руки от лица. – За что мне быть благодарной? И кому, лорду Даргону? За то, что меня вытащили из моего мира и засунули в ваш, более сумасшедший и абсурдный? За то, что целый год мне придётся строить из себя злобную гордячку и жить не своей жизнью? За то, что не увижу своих родителей, друзей, оторвусь от всех на целый год? Да, я не живу в богатстве и роскоши, не собираюсь замуж за драконов и не владею магией.
На последних словах губа задрожала, а из глаз с новой силой полились слёзы. И как бы я себя ни успокаивала, как бы не утешала, ничего не помогало, ревела я долго, выплёскивая в мир всю обиду за несправедливость, с которой столкнулась. Призрак какого-то там пра-пра тоже молчал и всё ещё сидел напротив, больше не приставая ко мне с разговорами. А я и не настаивала. Мне было необходимо выплакаться.
– Я не хочу жить чужой жизнью, – всхлипнула тихо. – Не хочу выходить замуж по расчёту или чьей-то прихоти.
Последние слова практически прошептала, вытирая глаза ладонями. Я даже успела позабыть о призраке, настолько тихо и неприметно он себя вёл до этого момента, поэтому следующие слова прозвучали слишком громко и неожиданно. Так, что я даже подпрыгнула на месте.
– Отставить слёзы, – тоном закоренелого военного проговорил он. – Как говорят в твоём мире: слезами горю не поможешь, так что прекращай реветь.