– Давайте-ка посмотрим, как там наш штрудель.
Вернулась она с дымящимся противнем.
– Только подуйте – горячий.
Мы с Робин переглянулись.
– У вас такой серьезный вид – я что, испортила вам аппетит всей этой полемикой?"
"– Нет, Оливия. – Я взял ломоть штруделя и откусил кусочек. – Вкуснота! И я с тобой полностью согласен.
Вид у Робин был мрачный. Мы уже обсуждали тему абортов множество раз, но к общему мнению так и не пришли.
– Ответ на твой вопрос: место приличное – по крайней мере, пока я работала в ОСО, никаких жалоб на них не поступало.
– Нет. Пока нет никаких причин что-то подозревать. – Я еще немного подумал над ее вопросом. – Думаю, что просто закидываю удочку наугад – вдруг что попадется.
– Хорошо. Только когда ловишь карасей, не нарвись на акулу, дорогой.
Мы вяло пощипывали штрудель. Оливия крикнула в гостиную:
– Эл, хочешь штруделя – с инжиром?
Никакого ответа я не услышал, но тем не менее она положила немного выпечки на тарелку и отнесла туда.
– Славная тетка, – сказала Робин.
– Одна на миллион. И жесткая – палец в рот не клади.
– И умная. Тебе надо послушать ее, когда она советует быть поосторожней. Алекс, будь добр, оставь детективную работу Майло.
– Я позабочусь о себе, не волнуйся. – Я взял ее за руку, но она отдернула ее. Я собрался было что-то сказать, но тут в кухню вернулась Оливия.
– Тот убитый торговец – ты сказал, что он был волонтером в Ла-Каса?
– Да.
– Наверняка он был членом «Джентльменской бригады». Это такая затея Маккафри, чтобы привлечь к детскому дому деловое сообщество. Он договорился с крупными предприятиями, чтобы их руководители иногда по выходным работали с детьми на добровольных началах. Насколько со стороны «джентльменов» это добровольно, а насколько результат давления их боссов, я не знаю.