– Во всяком случае, мне нравится, чем я занимаюсь, – высокая ответственность, самостоятельное принятие решений…書
Из дальнего конца помещения послышалось какое-то шуршание. Мы оба обернулись туда и увидели, как под одеялом на одной из нижних коек кто-то шевелится.
– Это ты, Родни?"
"Крюгер подошел к койке и похлопал извивающуюся кучу. Из нее вылез и сел мальчишка, подтягивая одеяло к подбородку. Он был круглощекий, чернокожий и выглядел лет на двенадцать, но точный возраст было невозможно определить, поскольку лицо его носило предательский отпечаток синдрома Дауна: вытянутый череп, плоские черты лица, глубоко посаженные глаза близко друг к другу, скошенный лоб, маленькие уши с приросшей мочкой, торчащий язык… И недоуменно-озадаченное выражение лица, столь типичное для умственно отсталых.
– Привет, Родни, – мягко заговорил Крюгер. – В чем дело?
Я последовал за ним, и парнишка вопросительно посмотрел на меня.
– Всё в порядке, Родни. Это свой. А теперь говори, в чем дело.
– Родни заболел.
– Чем заболел?
– Животик болит.
– Хм… Придется сказать доктору, чтобы он тебя посмотрел, когда приедет к нам.
– Нет! – завопил мальчишка. – Ди нада дока!
– Успокойся, Родни! – Крюгер был терпелив. – Если ты заболел, надо обязательно показаться врачу.
– Ди нада дока!
– Хорошо, Родни, хорошо, – успокаивающе проговорил Крюгер.
Протянув руку, он мягко тронул ребенка за макушку. Родни ударился в истерику. Глаза выпучились, подбородок задрожал. Он что-то выкрикнул и так резко отдернулся, что стукнулся затылком о металлический столбик изголовья.
Крюгер повернулся ко мне и вздохнул. Выждал, пока мальчишка успокоится, и опять заговорил с ним.
– Про доктора поговорим позже, Родни. Где тебе полагается быть? Где прямо сейчас твоя группа?
– Кушает.
– А ты разве не проголодался?
Мальчишка помотал головой.
– Животик болит.
– Хорошо, но тебе нельзя лежать здесь самому по себе. Либо иди в медпункт – и мы позовем кого-нибудь, чтобы тебя осмотрели, – либо присоединяйся к своей группе в столовой.
– Ди надо дока.
– Хорошо. Не надо так не надо. А теперь давай-ка вставай.
Мальчишка сполз с койки, стараясь держаться от нас подальше. Тут мне стало видно, что он старше, чем я думал. Как минимум шестнадцать – вон даже бородка уже пробивается на подбородке. Он уставился на меня глазами, широко распахнутыми от испуга.
– Будь дружелюбней, Родни.