Никаких упоминаний о нынешнем роде занятий не имелось, в то время как семья занималась «стлл», «сдвл» и «ндвж». Указания на семейное положение тоже отсутствовали, равно как и на пожертвования в адрес колледжа. Однако нашлась любопытная перекрестная ссылка. Под пунктом «РДС-ЧС» был указан Тоул. И наконец, в самом низу карточки обнаружились три большие печатные буквы – «УДЛ».
Маргарет положила трубку.
– Он вас примет. Только если я тоже приду – и, цитирую: «Заодно сделаете мне бодрящий массажик, юная леди. Продлите жизнь живого ископаемого», конец цитаты.
Я спросил ее насчет фамилии Тоула в карточке Крюгера.
– «РДС-ЧС» – родственники и члены семьи. Очевидно, оба ваших объекта – кузены какого-то рода.
– Почему же тогда и в карточке Тоула это не указано?
– Эту запись, судя по всему, добавили после его выпуска. Старые карточки они, наверное, не поднимают, пишут только на новых. «УДЛ», однако, – это уже интересней. Это означает, что он был удален из списка выпускников.
– Почему?
– Не знаю. Это не объясняется. И никогда не будет. Какой-то проступок. При прошлом его семьи это должно быть что-то действительно серьезное. Что-то, из-за чего колледж предпочел умыть руки. – Маргарет подняла на меня взгляд. – Становится все интересней и интересней, не так ли?
– Очень.
Она уложила карточки обратно в конверт и заперла его в письменный стол.
– Ну что, пойдем к ван дер Граафу?
Глава 22
Золоченая клетка лифта подняла нас на пятый этаж увенчанного куполом здания на западной стороне кампуса.
Маргарет постучала в необозначенную дверь и, не получив ответа, толкнула ее и вошла. За ней открылась просторная комната с высоким потолком и стрельчатыми, как в соборе, окнами с видом на причал. Каждый свободный дюйм пространства стен занимали книжные шкафы, бессистемно заваленные и заставленные потрепанными томами. Те книги, которым не нашлось места в шкафах, высокими ненадежными стопками балансировали на полу.