– Но только если ты покатаешь меня вокруг озера на моем «Дюзи».
– Я же сказала, что покатаю.
– У меня «Дюзенберг» тридцать седьмого года, – объяснил он мне. – Просто невероятная тачка. Четыреста хрюкающих жеребцов под сверкающим рубиновым капотом! Хромированные трубы! Топливо жрет, что только заправлять поспевай. Сам я больше водить не могу. А Мэгги – просто негодяйка. Под моим чутким руководством она могла бы с ним справиться. Но она отказывается.
Чопорное слово «топливо» он произнес с явным удовольствием и аристократическим британским прононсом.
– Профессор ван дер Грааф, была веская причина, почему я вам отказала! Шел дождь, и мне не хотелось садиться за руль машины стоимостью двести тысяч долларов в такую рискованную погоду.
– Пфу! Да я на этой ласточке в сорок четвертом отсюда до Сономы и обратно сгонял! Чихать ей на любые стихийные бедствия!
– Хорошо. Я вас покатаю. Завтра, если мистер Робертс даст хорошую оценку вашему поведению.
– Это я тут профессор! Я выставляю оценки!
Она не обратила на него внимания.
– Мне надо в библиотеку, мистер Робертс. Сами найдете обратную дорогу в мой офис?
– Конечно.
– Тогда увидимся, когда вы закончите. До свидания, профессор.
– Завтра в час. И пусть хоть камни с неба валятся! – крикнул ван дер Грааф ей в спину.
Когда дверь закрылась, он пригласил меня сесть."
"– А сам я постою. Не могу найти стула, который мне подходит. Когда я был маленьким, отец позвал столяров и резчиков, пытаясь найти какой-то способ усадить меня поудобней.
Я уселся в кожаное кресло. Наши глаза оказались на одном уровне.
– Эта Мэгги… – продолжал профессор. – Всегда такая грустная.
Он порылся среди бумаг и вытащил фляжку.
– Ирландский виски. В верхнем правом ящике письменного стола – два стакана. Будьте добры, достаньте и передайте мне.
Я отыскал стаканы, которые явно не блистали чистотой.
Ван дер Грааф наполнил каждый примерно на дюйм, не пролив ни капли.
– Держите.
Я посмотрел, как он пригубил виски, и последовал его примеру.