– Терпеть не могу, когда говорят загадками! Либо будьте правдивы, либо убирайтесь к черту!
Я поразмыслил, что же делать.
– Маргарет Доплмайер, – произнес я наконец. – Я не хочу, чтобы она потеряла работу из-за того, что я вам скажу.
– Мэгги? – Он фыркнул. – Не переживайте за нее, я не собираюсь направо и налево кричать, что это она привела вас ко мне. Она совсем повесила нос, ей нужна интрига, чтобы вновь обрести вкус к жизни. Я достаточно много общался с ней, чтобы понять: она изо всех сил цепляется за теорию всемирного заговора.
В его устах я выглядел конченым макиавеллистом[99]. Я не стал это оспаривать.
– Нет, – сказал ван дер Грааф. – У меня нет интереса разрушать жизнь Мэгги. Она мой друг. А кроме того, моя преданность данному заведению далеко не слепа.
– Вроде крюгеров?
– Вроде окружения, которое позволяет процветать крюгерам и иже с ними."
"Он пошатнулся, слишком большая голова свесилась набок.
– Выбор за вами, молодой человек. Выкладывайте или проваливайте вон.
И я ему все выложил.
* * *– Ничего в вашей истории меня не удивляет, – сказал профессор. – Я не знал ни о смерти Стюарта Хикла, ни о его сексуальных предпочтениях, но ни то ни другое меня ничуть не шокирует.
Я припомнил стихотворение на смерть Лайлы Тоул в конце выпускного альбома. Теперь стало ясно, кто такой «С».
– Когда вы упомянули Тимоти, я сразу встревожился, поскольку не знал, не работаете ли вы на Крюгеров. Удостоверение, которое вы мне показали, очень похоже на настоящее, но такие штучки легко подделать.
– Позвоните детективу Делано Харди из полицейского дивизиона Западного Лос-Анджелеса.
Ван дер Грааф задумчиво посмотрел на меня.
– Нет, это вряд ли понадобится. Лжец из вас аховый. По-моему, я могу интуитивно понять, когда вы говорите правду.
– Спасибо.
– Не за что. Комплимент напрашивался сам собой.
– Расскажите про Тимоти Крюгера, – попросил я.