Он придет

Я себе думаю: как так, если ребенок не шумит, значит, с ней что-то не то – а тут приходите вы, и все становится ясно.

Я пытался от него отбрыкаться, а он жмет и жмет! Прилип как банный лист. Моей жене он нравится, она меня просто убьет, если я его обломаю, так что я говорю – о’кей. Он назначает мне встречу, показывается с этой теткой и ребенком. Я только глаза выпучил. Прошлым-то вечером я обо всем этом особо не думал – решил, что он просто натягивает эту телку, вот и строит из себя Альберта Швейцера. Я ожидал увидеть что-то классное, с сиськами и прочим.

Какую-нибудь фигуристую актрисульку – короче, сами понимаете. Он, конечно, уже мужик немолодой, но классно выглядит, всё при нем, точно? Так вот, входит он с ней и девчонкой, и я думаю: в какой степи он их откопал? Реальные деревенщины. Мать со шрамом на башке, курит больше меня – что само по себе фокус; ребенок, как я уже говорил, явно малость тю-тю, просто пялится в пространство. Хотя тут он не соврал – ни звука. Молчит в тряпку. У меня сразу возникают сомнения, что она справится с этой работой, но что я могу поделать – я уже пообещал. Короче, взял ее все-таки. Ничего плохого сказать не могу – не отлынивала, старательная, хотя училась очень медленно. И никаких жалоб насчет ребенка. В общем, работает она себе потихонечку несколько месяцев, а потом вдруг выкидывает фортель: оставляет мне весь этот хлам и прихватывает с собой, похоже, кусков на пять арендных чеков – теперь надо поднимать всю бухгалтерию, просить жильцов отозвать их и выписать новые… Да еще и прибраться здесь, нанимать кого-то другого… Нет уж, господа, – больше никаких любезных одолжений от Марти! Ни докторам, ни кому-то еще.

Он воинственно сложил руки на груди.

– Не знаете, куда она могла податься? – спросил я.

– Если б знал, то стоял бы тут, калякая с вами?

Он вошел в спальню. Она была столь же унылой, какой я ее запомнил.

– Только посмотрите на это! Ну разве можно в таких условиях растить детей? У меня трое, и у каждого своя комната – у них там телики, книжные шкафы, игровые приставки, всякое такое добро… Как детский ум может расти в таком месте?

– Если она даст о себе знать или вы узнаете, где она, вам не трудно будет позвонить? – Я вытащил свою старую визитку, перечеркнул номер и вписал вместо него домашний.

Он бросил на нее взгляд и засунул в карман. Проведя пальцем по верху комода, показал мне комочки пыли. Брезгливо стряхнул их на пол.

– Фу, какая гадость… Ненавижу грязь.