Я повесил трубку и заставил его поговорить по телефону еще раз – с охраной Ла-Каса, чтобы подготовить приезд доктора.
– Ну, как вышло? – спросил Крюгер, когда закончил.
– Бурные продолжительные аплодисменты.
Как ни странно, это вроде ему польстило.
– Скажи-ка, Тим, нос у тебя нормально дышит, не заложен?
Вопрос его не напряг.
– Отлично, – выпалил Крюгер, не задумываясь. – Я никогда не болею.
Он произнес это с привычной бравадой атлета, который убежден, что регулярные тренировки и крепкие мускулы гарантируют бессмертие.
– Хорошо. Тогда это тебя не побеспокоит.
Я запихал ему в рот полотенце, не обращая внимания на взбешенные придушенные звуки из-под махровой ткани. Осторожно отволок его в спальню, опустошил шкаф от всего похожего на инструменты или оружие и запихал его внутрь, втиснув, как тесто в форму, в тесное пространство между стенками.
– Если мы с ребенком выберемся из Ла-Каса целыми и невредимыми, то я сообщу полиции, где тебя искать. Если нет, ты наверняка задохнешься.
Мотание головой. Умоляющий взгляд. Я закрыл дверцу и придвинул к ней тяжелый комод. Засунул револьвер обратно за пояс, закрыл все окна в квартире, задернул занавески в спальне и закрыл дверь, заблокировав двумя придвинутыми друг за другом креслами. Перерезал телефонный провод кухонным ножом, задернул занавески, стерев вид на океан, и напоследок еще раз оглядел помещение. И, удовлетворенный, вышел за дверь, крепко ее захлопнув.
Глава 28
«Севиль» ехал, но дергано – результат гран-при с Холстедом.
Купил пару джинсов, толстые носки, туфли на мягкой резиновой подошве, темно-синий свитер с высоким горлом и ветровку того же темного оттенка. Все в магазине было с пластиковыми охранными бирками, и девице за стойкой понадобилось несколько минут, чтобы освободить от них одежду после того, как она приняла деньги.
– Мир прекрасен, – пробормотал я.