Ибо, несмотря на всю его любезность, хорошо чувствовал, какое грандиозное «я» скрывается за спадающей на лоб белой прядью.
– Вы пришли по поводу ребенка Куинн. Так чем я вам тут могу помочь?
Я посвятил его в ситуацию, стараясь как можно меньше вдаваться в детали и упирая на важность Мелоди Куинн как свидетеля и благоприятную природу гипнотического вмешательства. Закончил просьбой позволить ей отменить риталин ровно на одну неделю.
– Вы и в самом деле считаете, что этот ребенок может сообщить вам существенную информацию?
– Не знаю.
– И какова ваша роль во всем этом?
Я быстро придумал себе подходящий титул.
– Я специальный консультант. Меня иногда привлекают, когда дело связано с детьми.
– Понятно… – Тоул задумчиво сплел пальцы и пошевелил ими, изобразив нечто вроде десятиногого паука. – Ну не знаю, Алекс. Когда мы начинаем снимать пациентов с дозировки, которая определена как оптимальная, то иногда нарушаем всю схему биохимического отклика.
– Так вы считаете, что ей нужно постоянно сидеть на медикаментах?
– Конечно же считаю! Иначе с какой стати я стал бы их прописывать? – Он не злился и не оправдывался. Спокойно улыбался, проявлял безграничное терпение. Послание было ясным: только идиот может сомневаться в решении такого человека, как он.
– А нельзя ли хотя бы просто уменьшить дозу?
– Можно, но это создаст ту же проблему.
– Понятно.
Я примолк, а потом продолжил:
– У нее, видно, серьезные проблемы, раз потребовалось аж шестьдесят миллиграммов.
Тоул нацепил на самый кончик носа очки для чтения, достал историю болезни и быстро пролистал ее.
– Давайте-ка глянем. Так… Да. Гм. «Жалобы матери на серьезные проблемы с поведением…» – После перелистывания еще нескольких страниц: – «Учителя сообщают о неспособности выполнять школьные задания.
У меня не было никаких сомнений, что под спором, на который он ссылался, следует понимать тот самый конфликт из-за гигантского плюшевого моржа, Жиртреста. Папиного подарка.