Из его досье я знал, что ему двадцать шесть, но выглядел он лет на пять моложе. Типичная американская физиономия, как с плаката, честная и открытая. Пенн явно не походил на человека, способного намеренно переехать кого-то «Понтиаком Файрбёрд».
– Полиция. – Опять демонстрация значка. – Мы хотели бы побеседовать с вами пару минут.
– О чем? – Карие глаза с серым ободком сузились, губы крепко сжались.
– Мы предпочли бы поговорить с вами с глазу на глаз.
Пенн посмотрел на девушку – совсем молоденькую, не старше девятнадцати, невысокую, темненькую, с короткой стрижкой под Дороти Хэмилл[35].
– Я на минутку, Джули. – Он пощекотал ее под подбородком.
– Майк?..
– Всего на минутку.
Мы оставили ее стоять на месте и направились к бетонной площадке, обставленной каменными столами и скамейками. Поток студентов обтекал нас со всех сторон. Встать было практически негде. Это кампус для приезжающих, общежитий тут раз-два и обчелся. Многие студенты где-то подрабатывают и втискивают занятия в свободное от работы время.
Вид у Майкла Пенна был взбешенный, но он изо всех сил старался этого не показывать.
– Чего вам надо?
– Когда вы в последний раз видели доктора Мортона Хэндлера?
Он запрокинул голову и расхохотался. Гулко, демонстративно.
– Этого говнюка? Читал, что его убили.
– Так когда вы видели его в последний раз?
Теперь Пенн ухмылялся.
– Сто лет назад, офицер. – В его устах это обращение прозвучало как оскорбление. – Когда у него якобы лечился.
– Насколько я понимаю, вы о нем не слишком-то высокого мнения?
– О Хэндлере-то? Он же мозгоправ!
Как будто это все объясняло.
– Похоже, вы вообще невысокого мнения о психотерапевтах.
Пенн вытянул к нам руки ладонями вверх.
– Эй, послушайте! Все это было большой ошибкой.
Эти «помоечные тесты» включали «Миннесотский многоаспектный личностный опросник» и еще несколько проекционных тестов. Далеко не идеал, конечно, но по отношению к таким, как Пенн, на них вполне можно полагаться.