На ногах – растоптанные «Хаш Папис», и, поскольку он закинул их на стол, дыры в подметках красовались на самом виду. Хозяином кабинета оказался дядька хорошо за семьдесят, лысый, очкастый – причем одна дужка очков скреплена изолентой – и с выпирающим брюшком.
Когда мы вошли, он разговаривал по телефону.
– Повиси-ка на трубочке, Ленни. – Поднял взгляд. – Спасибо, Дениза. – Блондинка немедленно испарилась. Потом нам: – Секундочку. Присаживайтесь, налейте себе чего-нибудь. – Он махнул на полностью оснащенный бар, занимавший половину стены.
– О’кей, Ленни, у меня тут копы, надо бежать. Ну да, копы, копы! Не знаю, хочешь сам спросить? Ха-ха! Обязательно скажу, момцер ты эдакий. Скажу-скажу, что ты тогда в последний раз в Палм-Спрингс вытворял! Угу. Ладно, заказ с логотипом «Сахары» в количестве триста тысяч штук, подкладки под пиво и спички – не коробки, а книжечки. Понял, не дурак. Книжечки. Отгружу через две недели. Что? Забудь! – Он подмигнул нам.
Трубка шлепнулась на аппарат, а человек вскочил, словно отпущенная пружина.
– Арти Гершман.
Протянул заляпанную чернилами руку. Майло пожал ее, потом я. Она оказалась мозолистой и твердой, как гранит.
Он опять уселся, закинув ноги на стол.
"– Простите, что пришлось подождать. – У него была словоохотливая общительность того, кто окружен достаточным количеством роботов вроде Денизы, охраняющих его покой. – Как свяжешься с казино, так им все сразу вынь да положь. Мгновенно. Это ж натуральные бандюки – да чего мне вам рассказывать, вы же копы, наверняка ведь и сами в курсе… А теперь, как говорится, чем могу, офицеры? Да, ситуация с парковкой сложная.