Стою, будто в землю вросла, и наблюдаю, как двухметровый «зай» подхватывает на руки крошечного по сравнению с ним ребенка, трепетно прижимает к себе – и, пристрелив взглядом Адама, медленно поворачивается в нашу сторону. Лена бойко шагает к нему, отчитывая на ходу, словно старшего сына, а тот на удивление быстро меняется в лице. Успокаивается, виновато прищуривается. Мямлит неловкие извинения.
Я же перевожу взгляд на Адама, который умудрился сохранить равновесие после неслабого удара. Обеспокоенно осматриваю его и выдыхаю с облегчением.
Я не должна переживать о нем, но сердце само ускоряет бег, а во рту пересыхает от страха.
Отмерев, направляюсь к ним. Пора уводить Туманова отсюда, чтобы он ни на кого из родственников мальчишки больше не нарвался.
- Наших бьют! – вопит где-то сбоку Васька, зазывая остальных на помощь, и пулей пролетает мимо меня.
О нет…
Глава 13
Агата
Василиса буквально на глазах обращается в маленького бешеного тигренка. С грозным рыком несется на «врага», целится ему прямиком в ноги, чтобы сбить, но…
- А ну иди сюда, - в паре прыжков от амбала ее перехватывает Адам. – Не буянь, ты же девочка, - уговаривает брыкающуюся Ваську.
Тем временем я хватаю за одежду Макса и Ксюшу, которые тоже рванули «восстанавливать справедливость». Заставляю их притормозить и дергаю на себя.
Адам берет Ваську на руки, чуть подкидывает и усаживает на сгиб локтя. Общая картинка, которую они вдвоем создают, затрагивает потаенные уголки моей души, но я тут же хороню эмоции, накрывая гранитной плитой.
Слишком похожи Туманов и Василиса на настоящих папу и доченьку. Но это лишь иллюзия, от которой нам всем будет больно избавляться. Всем, кроме Адама. Вряд ли он чувствует хоть что-то. Танком движется к цели, давит гусеницами все на своем пути.
- У тебя кровь, - пальчиком тычет Василиса ему в лицо, но он уворачивается, чтобы она не измазалась. Ловит ручку, неосознанно щекочет запястье большим пальцем.
- Это кетчуп, - отшучивается, а малышка бровки сводит недоверчиво."
"- Все ваши? – хрипит хозяин дома, окидывая растерянным взглядом тройняшек. С едва заметным налетом доброй зависти. Огромный, сильный мужчина, но израненный внутри. Со своей болью.