– Меня нет ни для кого, – со значением указал тайный советник.
Секретарь поклонился и вышел так же молча, как и вошел.
Косаговский кивнул на стул:
– Садитесь, Алексей Николаевич, у нас будет длинный разговор.
Лыков почтительно сел. Путилин от окна и Мукосеев от стола придвинулись к нему, будто окружали с флангов. Директор департамента поднял глаза на Алексея, и тот увидел перед собой пожилого, усталого и очень угнетенного чем-то человека.
– Государь в опасности.
Лыков выпрямил спину, кулаки его самопроизвольно сжались, он слушал с напряженным вниманием.
– Двадцать шестого августа прошлого года Исполнительный комитет террористической партии «Народная воля» вынес Его Величеству смертный приговор. С тех пор на него идет настоящая охота. Прочие, ранее бывшие покушения – Каракозова, Соловьева – были делом одиночек, теперь за это взялась целая организация. И организация могущественная, которая постоянно переигрывает службы, отвечающие за безопасность государя. Пока его спасает Божье провидение, но это не может длиться вечно.
Косаговский опустил голову, борясь с волнением, помолчал, потом продолжил уже более спокойно:
– Осенью семьдесят девятого Исполнительный комитет послал сразу три группы на подрыв царского поезда при его возвращении из Крыма. Первая группа совершила подкоп под Александровском Лозово-Севастопольской железной дороги, заложила туда мину, и только неправильное соединение неопытным террористом электродов помогло избежать трагедии.
Вторая группа провела своего агента путевым обходчиком на Юго-Западную дорогу и также сделала подкоп на одиннадцатой версте от Одессы.
Третья группа подготовила взрыв под самой Москвой, и он-то и удался 19 ноября. Но опять вмешалось провидение: террористы почему-то пропустили первый состав, в котором находился император, и подорвали второй, везший придворную прислугу.
Не сумев убить помазанника на пути в столицу, эти выродки русского народа решили взорвать его в собственном доме.