Значит, ограбят в Родительскую субботу, а хватятся не раньше вторника; за это время паны успеют разъехаться по России и к среде скинут бумаги с дисконтом и обратят их в деньги. Почти полмиллиона навару – неплохо, неплохо…
– Как охраняется ваш банк в двунадесятые праздники?[2] – спросил Каргер у управляющего.
– О, у нас отличная охрана! По ночам внутри всегда дежурит вооруженный караульный. В двунадесятые он же дежурит и днем, суточную смену; его меняет второй охранник. Оба они люди надежные, из ваших кадров, отставные городовые.
– Как же «варшавские» намереваются попасть в банк в субботу? Караульщик ведь не откроет дверь незнакомому лицу! – вмешался Лыков.
– Незнакомому не откроет. Но если это будет банковский бухгалтер, который скажет, что забыл на столе часы и не хочет обходиться без них три дня, то… – Благово вопросительно посмотрел на управляющего.
– То тогда откроет, – со вздохом подтвердил его догадку банкир."
"– Понятно! – шлепнул пятерней по столу полицмейстер. – Значит, так. Грабить вас станут в Родительскую субботу, явно при помощи вашего же бухгалтера. Внутри банка мы поместим своих людей во главе с господином Лыковым. С охранником вашим все решим, если он бывший полицейский, то мы быстро найдем общий язык… Вы сейчас идите, появитесь здесь в пятницу вечером, столь же секретно, тогда и оговорим последние детали.
– Последний вопрос, – остановил банкира Лыков. – Скажите, а как охраняются в праздники другие банки Нижнего Новгорода? Это доступные сведения?
– В нашем кругу они общеизвестны, а в публике – не знаю. Охрана, кроме нас, есть только в Государственном банке. Александровский дворянский – это вообще не банк, там все давно разворовано своим же правлением, красть уже нечего. В Волжско-Камском тоже денег нет, у них год убыточный.