Жутко больно! Переломал все на адреналине…
Иван Васильевич подписывает какие-то бумаги, долго спорят, обсуждают детали.
— Макс, — поворачивается ко мне. — Тебя следак допрашивал?
— Нет. Выходные. Сказали в понедельник допрос.
— Ничего не подписывал?
— Нет.
Прячу в ладони ноющее лицо. Слышу, как полковник подходит к окну. Говорит по телефону.
— Миха, менты запись с камеры забрали? Нет? Запросили? Сядь за пульт, потри ее. Как… Как… Так! Давай. Мы стираем эпизод. Избиения не было. Драка была. Да Шагалова здесь нормально разукрасили! Сейчас побои снимем.
Говоря по телефону, приносит мне от дежурного лист и ручку.
— Пиши.
— Что?
— Встречное заявление пиши.
— Но психолог же все видела.
— Не твои заботы, рядовой.
— Я не знаю, как писать, Иван Васильевич.
— Эй, капитан, продиктуй пацану.
Пытаюсь взять в пальцы ручку, но пара костей на кисти у меня сломана. И не выходит. При попытке писать, она проскальзывает между пальцами. Пальцы не сжимаются, кисти трясутся.
— Товарищ полковник, не может он.
— Хреново работаешь, капитан, если у твоих заключенных «руки покоцаны»!
— Так… — возмущенно. — Он же их об мужиков поломал!
— Это ты докажи теперь. Пиши за него. Пусть подписывает.
Капитан мстительно глядя на меня и задавая уточняющие вопросы, пишет заявление. Расписываюсь левой рукой. Она чуть целее. Полковник читает, вносит коррективы и заново заставляет переписать. Капитан беззвучно матерясь переписывает лист.
— Где аптечка у вас?
Дежурный отдает полковнику чемоданчик.
— Анальгин… Ничего посильнее нет?
— Никак нет.
— Глотай две, — отдает мне.
Эластичными бинтами перематывает мне кисти. Зажмуриваюсь, кусая губы.
— Ты Стоцкому скулу сломал, — тихо.
— Жаль не челюсть.
— Зубы выбил. Яна сказала он к ней приставал.
Приставал… Выдыхаю, что только приставал. Уже здесь в камере, я прожевал эту ситуацию, вспомнил, как Янка ловко крутила саблями. Она, конечно, «скромняшка», но только пока я ласковый. А терпеть наглости бы не стала.
— Он пришел в себя?
— Час назад. Короче, две недели назад ты, Шагалов Максим Валерьевич, пришел в военкомат и добровольно пошел на осенний призыв.
— Как это?!
— Нет, ну если СИЗО тебе ближе к душе, чем СОБР… — ядовито.
— А! Не-не… — сглатываю я. — Окей… Ух!
Я в армии! Обтекаю. Ну всю жизнь мечтал, ага… Но лучше уж в армии, чем на зоне."
"— И сейчас тебя задним числом оформляют.