Кидает мне на грудь влажные салфетки со стола.
— Угу… — шиплю я, морщась от боли и вытирая кровь.
— А ты чего подорвался? Тебя же освободили на сегодня.
— По привычке.
— Ты зря вообще после спаррингов… — кивает он на мои «половые извращения». — Надо интервалы делать. Иначе, катаболизм запустишь, мышцы сдуваться начнут.
— Да забыл я! Мышка мне мозги вскипятила. Не работают.
— Мышка?
— Ага, летучая. Новенькая.
— Ты запал что ли? — усмехается Сэм.
Неопределенно машу в воздухе пальцами.
— Интересная она просто…
— Не надо, Макс.
— И чо? Слепая — уже не девчонка? — с вызовом дергаю бровью.
— Да я не об этом.
— А о чем?
— Ты сам не соображаешь? Это же не телочка тебе рядовая — покуражились и разбежались. Это… Короче, она и так ранена, а ты еще больше можешь ранить, когда твой интерес сойдет на нет. А он сойдет. Потому что — «человек с ограниченными возможностями». А ты захочешь свои возможности ограничивать? Или будешь бросать ее и идти тусоваться?
— Оо… Ну ты загнул! — цокаю я языком.
— Ладно, я свое мнение сказал, дальше сам.
Прихватив чистое полотенце иду в душ.
— Без меня не уходи, я тоже пойду.
Стою под горячими струями воды и поражаюсь сам себе. Зачем тебе туда? Ты же освобожден! Ложись спать!
Какой уж тут сон? Ноет все. И есть хочется. К тому же… любопытно — в наш или в параллельный?
Как голодные чайки набрасываемся с парнями на завтрак в столовой. Обвожу взглядом зал — новенькой нет. Но зала здесь три…
Кислицын, морщась, отодвигает от себя белковый коктейль.
— Не могу его пить…
— Не пей… — переглядываемся мы с Сэмом. — Ритка опять тебя умотает на спарринге.
Подружка у него — лучший кикер нашей школы. Да и вообще в своей весовой и возрастной — по России. Мелкая и убойная как пуля!
Вздохнув цедит ванильное белковое пойло. Я тоже не в восторге от вкуса.
— Пацаны, а где Ася с Ритой?
— Они позавтракали уже.
Яна с ними?
Но вслух не спрашиваю. Я уже достал всех, наверное, с этой новенькой. Я уже, если честно и себя достал.
Холодно, капец… Ночью шел дождь, а утром бахнула минусовая. Скользко. Дальше, на дорожках сотрудники посыпают чем-то оледенелый асфальт. Передергивая плечами, надеваю капюшон.
Из диетического зала выходят Марика с Таюрской, бывшей подружкой Сэма.
— Привет! — пища, поскальзываются.
Подхватывают меня под руки.
Ладно… Так и быть. Веду их в учебный корпус.
— По переходу надо было идти, — недовольно ворчит Марика.