Я все еще надеюсь услышать от него что-нибудь. Но ожидание не мой, конек. Я хочу выяснить все и сразу. Разворачиваюсь, слышу, как он застегивает рюкзак.
— Привет, Макс.
— Привет, Яна, — тихо, низко, отстраненно.
Словно совершенно чужой человек.
Проходит мимо…
Глава 17. Идея!
МАКСГруша качается от ударов, цепь, на которой она висит громыхает. Глаза заливает потом, рук-ног не чувствую. Легкие горят, словно я вдыхаю не воздух, а горящую жижу.
— Макс! Тормози… — пихает в плечо Сэм.
Колени подкашиваются, сваливаюсь мешком на маты. Перекатываюсь на спину, и надсадно дышу, глядя, в потолок.
— Ну, колись уже, — садится рядом Кислицын. — Сколько молчать можно.
— Не хочу… — хриплю я, задыхаясь.
— Сэмыч, пни его, а.
Сэм пинает по кроссовку.
— Шагалов, давай, покайся."
"Отрицательно качаю головой.
— Поссорились?
— Накосячил?
Стягивают с моих рук перчатки.
— Извинись!
— Помиритесь!
Перед глазами плывет белый потолок.
— Почему молчишь?
Причины есть. Первая — не надо никому знать кто такая Яна. Если ее отец стер о ней информацию, это обоснованно, скорее всего. Не объясняя им кто ее отец, я не могу объяснить толком в чем проблема. Вторая причина — а смысл? Чем они помогут?
— Ты не можешь рассказать? — пытают они меня.
— Не могу.
— Обидел ее?
— Нет. Ну… Обидел. Но…Да нет.
Отрицательно качаю головой.
— Подойди.
— Я не могу.
— Ну чего ты мямлишь! — психует Сэм.
Морщась кручу в голове разные варианты, чтобы объяснить.
— Моей семье угрожают.
Кислый с Сэмом с недоумением переглядываются. Зависают. Хмурятся.
— Из-за Мышки твоей? И ты теперь не можешь с ней общаться? Ну… просто общаться. Как одноклассники.
— А я не знаю, что может послужить пуском для исполнения угрозы. Мне границы не обозначили. Может, я ей руку на лестнице подам, а батю прессанут поутру, в назидание.
— Ну, жесть… — протирает лицо ладонями Саня.
— Серьезные люди угрожают? — уточняет Сэм.
— Серьезней некуда.
— Криминал?
— Хуже.
— Ясно.
— Не обсуждайте это с девочками, ок?
— Они не тупые, Макс. Все ж видят. Неприкасаемая твоя Мышка, — задумчиво констатирует Сэм. — Чего делать будем?
«Будем», не «будешь». Друзья… Они всегда впрягаются. Но, не в этот раз, пацаны.
— А что есть варианты? — цежу я.
Внутри кипит так, что кажется взорвусь! За рингом мелькает рыжеватая голова Стоцкого. Моя не выплеснутая агрессия мгновенно находит мишень.
— Эй! — подскакиваю на ноги.