Карта проявляется у меня в памяти и ложится на местность. Вытягиваю трость. Обновляю картинку местности, вспоминая где что находится.
Значит, здесь административный… Там бассейн, учебный корпус, и дальше, фонтан у которого я заблудилась. А кофейня с другой стороны…
Прохожу мимо спортивной площадки, где обнимала меня Ася. Макс не подойдет… Надо как-то ужиться с этой мыслью. И перестать обижаться на него. Отец умеет быть убедительным, границы и тормоза для него вещь эфемерная. Он всех воспринимает как потенциальных преступников и не считает нужным церемониться в методах.
Не надо ожидать от Макса его дурацких подвигов и провоцировать на них. Это может быть для него очень опасным. Просто любого «привета» через друзей будет достаточно.
Захожу в общежитие. Чуть замедляю шаг, пытаясь почувствовать присутствие людей вокруг. В воскресенье здесь их немного.
Ощущение, что Макс где-то близко. Но я, наверное, выдающиеся желаемое за действительное.
Считаю двери, открываю свою. Она не заперта.
Сажусь на кровать, вдыхая запахи. Марика здесь… Пахнет ее парфюмом.
Слышу какой-то шелест со стороны ее кровати. Потом она начинает переписываться с кем-то голосовыми. Затем ей кто-то звонит. Отключаюсь, разбирая свои вещи на привычные места.
— Шагалов? — слышу знакомую фамилию и мгновенно включаюсь.
Марика похабненько хихикает. У меня начинает все валиться из рук.
— Макс — огонь! Да. Да!.
Потом переключается на другую тему. А я не могу переключиться. Вяло вожу ладонями по кровати, пытаясь собрать рассыпанные вещи. Мне так неприятно…
— Яна, все в порядке? Что-нибудь нужно, — заглядывает к нам Алла.
— Все хорошо, спасибо.
— Алла, дай пластырь, пожалуйста. Ногу натер.
Макс! Замираю, прислушиваясь к разговорам за дверью. Но Макса больше не слышно.
В какой-то момент словно что-то происходит в пространстве. Исчезают едва различимые фоновые звуки.
Марика тихо чертыхается, ругаясь, что нет света. Мм… Вот в чем дело.
На сообщениях у нее рингтон сладострастного вздоха Ирен Адлер. И вздохи сыпятся один за другим. Переписывается с кем-то. Мне бы тоже хотелось написать Мише или Асе, но моя переписка всегда публична. Только голосовые. И я сдерживаю себя, не желая, чтобы нас подслушивали.
— К тебе? — слышу я тихий разговор.