— Потолки высокие, это хорошо, коридор тоже достаточно широкий… Но выход на крышу однозначно надо будет заложить — в той комнате мы сделаем детскую, оставлять такое попусту опасно! И потом, мистер Брент — вы видите стены? Кривые, это и без уровня видно! Боже, а про пол я вообще молчу — как стиральная доска! Эта отделка точно влетит нам в копеечку — вы просто обязаны предоставить скидку!
— Какую скидку? — прошептала я, не в силах поверить, что это происходит в моем доме. — Кто вы?
— Это Александр Брент, родная моя, — улыбчиво пояснила бабушка, появившись на пороге кухни.
— Дорогая, а как ты посмотришь, чтобы сломать эту стенку, и объединить кухню с гостиной? — проговорил глава семейства, напрочь игнорируя нас с бабушкой, а его сын как ни в чем не бывало вытер испачканные шоколадом руки о кружевную салфеточку, лежащую на комоде.
Какую стенку, святые небеса? Я схватилась за голову. Это наш дом! А он так запросто привел этих… этих… которые хотят купить у него нашу квартиру?! И моя бедная бабуля хочет угостить этих наглецов своим фирменным ежевичным чизкейком?
— Уходите, — тихо сказала я, но меня почему-то услышали, а затем что-то темное, незнакомое, поселившееся во мне, дало себе волю и я закричала.
— Моника… — бабуля испуганно поднесла ладонь к округлившемуся рту. — Разве можно так с гостями?
— Это не гости… Не гости, бабуль, — я знала, что мои щеки налились некрасивыми красными пятнами — я всегда шла пятнами, когда краснела, но мне было плевать.
— А это что еще за истеричка? — блондинка-барашек смерила меня презрительным взглядом и повернулась к Бренту.
— Я не особа! Мы — хозяева квартиры и вы не смеете… — я задохнулась.
— Моника, что происходит? — бабушка схватилась за сердце. — Что все это значит?
Господи, не хватало еще, чтобы ей стало плохо из-за этих вот мерзавцев!
— Все хорошо, бабуль, — поговорила я напряженно, хотя прекрасно знала — ничего не хорошо. Он имеет право показывать потенциальным покупателям нашу квартиру… эту квартиру. Он имеет.