Поэтому у нее был стимул мучить меня своими изнуряющими тренировками каждый божий день после работы в пустом и гулком тренажерном зале полицейского отделения. Надо ли говорить, что домой я после этого приползаю никакая?
Разумеется, научиться этому сложному танцу вот так с налету невозможно. Она — профи, а я… На первом нашем занятии она сравнила мою пластику с пластикой кролика. При этом сама была грациозна, как пантера.
— Ты слишком скована, зажата, ты абсолютно не владеешь своим телом, — говорила она мне, как-то странно, слишком тесно прижимаясь, крутя и вертя меня на разные лады в своих руках, как послушную марионетку.
У меня не получалось, она злилась, и снова и снова заставляла повторять самую простенькую связку самого базового уровня, когда, к нашему общему удивлению, что-то у меня начало получаться.
Может быть, потому что в эти моменты я представляла Кастора Троя, который смотрел бы на меня без своей извечной издевки, а лишь с одним сумасшедшим желанием, с которым бы он не смог совладать? Может быть, потому, что в эти моменты я представляла, что это он валяется в у меня в ногах, а не я у него?
— Нет-нет, отменять не надо! — возразила я и даже смогла улыбнуться.
— На самом деле можно, — помолчав, сказала Сабина Альмади. — Сегодняшнюю репетицию я хотела сделать завершающей, но с таким, знаешь ли, лицом, как у тебя сейчас, о соблазнении танцем и говорить нечего! Ты намного лучше чувствуешь свое тело, ты стала более раскована и уже очень даже сносно двигаешься. Когда забываешь про свою гребаную неуверенность в себе, разумеется. В крайнем случае, если что забудешь или растеряешься, просто вильнешь задницей.
ГЛАВА 8
Малиновый вихрь
— Эй, погоди, погоди, красоточка! Сколько стоит приват?"
"Это был мужчина лет сорока — холеный блондин с окладистой бородой и длинными волосами, забранными в конский хвост. Деловой костюм с иголочки выдавал в нем какую-то очень серьёзную и деловую личность, заглянувшую на огонек в это богоугодное место.