Адреналин грохочет во мне, но ему меня уже не догнать и я вырываюсь на улицу, вдыхая и вдыхая свежий морозный воздух, который после отвратительных запахов морга кажется спасением и жизнью.
Почти счастливая, что мне удалось вырваться из этого мрачного застенка и из загребущих лап Троя, мчусь к метро, за шумом машин не сразу различив пронзительный звонок сотового в сумочке. Номер неизвестен, и это явно не к добру, но сбросить я не рискнула — вдруг бабуле стало плохо, она вызвала врача, а потом…
— Почему вас нет на рабочем месте, Калдер?
Услышав голос комиссара Шенка, я испытываю облегчение, но что-то в его тоне мне не нравится.
— У меня сегодня выходной, и мне нужно…
— Выходной — это, конечно, хорошо, мисс Моника, но вы должны как можно скорее приехать ко мне.
— Что случилось? — нахмурилась я — мне все мерещится, что что-то плохое произошло с ба, и я должна непременно услышать, по какому поводу меня вызывают.
Должна услышать, чтобы знать, что с ней все в порядке…
«Приезжайте, я вас жду!», и Шенк отключается, оставляя меня наедине с самой собой — мучиться догадками одна хуже другой.
Правда, тот факт, что Кастор Трой сейчас прохлаждается в окружном морге и вряд вызов к комиссару связан с его доносом на меня, в целом утешал.
Хуже, если это как-то связано с Дино Росси — я знаю, что альянс темных во главе с самим Константином Леоне, задействуя все свои связи, поднялся на защиту молодого вампира. Но Коул Тернер пообещал, что меня это не коснется, а значит, так оно и будет.
В конце концов, я и вовсе успокоила себя мыслью, что ничего страшного тут нет, и Шенку просто очень срочно потребовалась стенографистка.
То, что это было ошибкой, я поняла уже в приемной комиссара, когда наткнулась там на офицера Гурович и знакомого по рейду на бордель Эдны Диофант нравственника — того самого, что ехал на переднем сиденье «БМВ» Коула.
Сейчас я уже узнала, что это каноник Агостин Паган — правая рука кардинала Тернера, ревностный служитель учения Каина и Лилит, фанатично восхищающийся Его Высокопреосвященством и его методами.
Сделав вид, что не замечаю сверлящих взглядов Гурович и Пагана, я тихой мышкой скользнула к Шенку, предчувствуя недоброе.
— Проходите и садитесь, Моника. У меня плохие новости, — без обиняков заявил комиссар при виде меня.
Он отложил бумаги, а я бессильно опустилась в посетительское кресло напротив.