Росс полагала, что без торазиновой блокады психоз Бенсона окажется неподконтрольным и приведет к опасным последствиям.
– Ах да, – сказала сестра. – Теперь я вспомнила. Доктор Моррис сказал, что нам следует принимать во внимание только то, что прописал он и доктор Росс. Мы же не знаем этого доктора Макфи, поэтому надо дождаться утра и получить его подтверждение на этот вид терапии. Вот…
– Доктор Мак-ФЕРСОН, – сказала Росс раздраженно, – является руководителем Центра нейропсихиатрии.
Сестра еще раз взглянула на подпись.
– А мы-то откуда можем знать? Смотрите, какая неразборчивая подпись. – Она вернула Росс журнал. – Мы решили, что это Макфи, а единственный Макфи в списке сотрудников клиники – гинеколог, и нам это показалось странным. Иногда врачи по ошибке оставляют предписания не в тех картах…
– Хорошо, – махнула рукой Росс. – Хорошо. Только дайте ему сейчас торазин, ладно?
– Конечно, доктор, – ответила сестра. Она укоризненно взглянула на Росс и пошла к шкафчику с медикаментами. Росс зашагала по коридору к палате номер 710.
*** Около палаты Бенсона на стуле сидел полицейский. Он читал «Тайные любовные похождения» с чрезмерным, по мнению Росс, интересом. Она сразу поняла, откуда у него этот журнал: он заскучал и кто-то из сестер принес ему чтиво. Он курил и сбрасывал пепел в направлении пепельницы на пол.
При ее приближении он оторвал взгляд от журнала.
– Добрый вечер, доктор.
– Добрый вечер. – Она с трудом подавила желание отчитать его за недостойное поведение. Но полицейские не входили в ее юрисдикцию, и к тому же ее и так вывели из себя медсестры.
– Тихо, тихо.
Из– за двери палаты слышались звуки телевизора -передавали какое-то шоу, и то и дело раздавались взрывы хохота. Кто-то спросил: «Ну, и что ты потом сделал?» Снова смех. Она открыла дверь.
В палате было темно. Только горел голубой экран телевизора. Бенсон явно спал: он лежал, отвернувшись от двери, простыни были высоко накинуты на плечи. Она выключила телевизор, потом подошла к кровати и тронула Бенсона за ногу.
– Гарри, – сказала она тихо. – Гарри… – И осеклась.
Под ее пальцами нога пациента оказалась мягкой и бесформенной. Она нажала посильнее. «Нога» странным образом провалилась. Она зажгла ночник и откинула простыню.
Бенсона не было. Вместо него в кровати лежали три пластиковых мешка вроде тех, какими пользовались в больнице для сбора мусора. Все три были надуты и крепко сшиты, не пропуская воздуха. Голову Бенсона изображала сложенная простыня.