"
"— Конечно, — даже было любопытно, чем таким особенным хотела поделиться со мной мать Марка. Мы вполне комфортно уживались с той на одной территории, проводя вместе все вечера. Мне не приходилось безвылазно сидеть в одной комнате или искать повода, чтобы завести беседу. Наши отношения стали ближе, после ранения Марка. О беременности мы естественно пока никому не сообщали.
И так хватало волнений в семье. Решили отложить эту новость на какое-то время, насладиться нашим секретом вдвоём.
Мы поднялись на второй этаж в комнату миссис и мистера Бретт.
— Уверена, что Марк рассказывал тебе о том нелёгком времени, которое нам пришлось пережить… — женщина присела на кровать, положила альбом на колени и похлопала по плюшевому пледу, чтобы я присела рядом.
— Совсем вскользь, — я вспомнила наш вечер на колесе обозрения и мечтательно потупила взор.
— Смотри, — я присела и взглянула на снимки, которые достала из альбома миссис Бретт. На карточке была запечатлена вся семья, я улыбнулась, посмотрев на Марка и Эмили. У девчушки даже тогда была короткая прическа и взъерошенный чуб, она искренне улыбалась. Марк же, несмотря на юный возраст, поджал губы и приподнял подбородок, устремив решительный и уже совсем недетский взгляд в объектив. Я подняла глаза к лицу миссис Бретт, она тоже смотрела на снимок, с грустной улыбкой.
— Ещё на свадьбе Эмили, когда увидела вас с Марком, материнское сердце сжалось в сладкой истоме, — она посмотрела мне в глаза. — У мальчика было тяжелое девство, если таковым его и вовсе можно назвать. Нет, я не хочу этим сказать, что мы плохо жили. Напротив… Эти годы стали одними из лучших в жизни, несмотря на безденежье и полный крах, несмотря на усталость и бесконечные уговоры с совестью, что столько всего недодаешь детям. Моё материнское сердце одновременно рвалось на части и полыхало от любви, сгорая в чувствах к детям и мужу, — я внимательно слушала женщину.