Я-то, дурочка, радовалась, что Вероника тихо где-то сидит! Да зря, видно.
Голос умолк, я тихо отошел в начало коридора, потом, громко топая и кашляя, двинулся опять к двери и в конце концов постучал в филенку.
– Входите, – приветливо отозвался уже знакомый голос.
Я вошел в аудиторию и увидел немолодую даму, которая, похоже, до сих пор живет во временах своей молодости. Волосы бабушки Вероники были уложены затейливой башней, брови выщипаны до состояния тонких ниточек, шею украшала золотая цепочка с кулоном в виде цветка, в ушах сверкали серьги, которые моя маменька презрительно называет «бриллианты времен социализма».
– Вы Иван Павлович? – осведомилась Екатерина Семеновна и расплылась в вежливой улыбке.
Я стал расшаркиваться:
– Прошу прощения за то, что вынужден отнять у вас время.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – любезно предложила преподаватель.
Я устроился за первой партой. Кизякова осталась на своем месте и сразу начала беседу:
– Чем обязана?
– Разрешите сначала представиться, – сказал я и показал рабочее удостоверение.
– Частный детектив, – изумилась собеседница, – но вы выглядите как приличный человек. То есть я хотела сказать: вы совершенно не похожи на невоспитанных сыщиков. Вернее, я имела в виду…
Екатерина замолчала, потом смутилась.
– Извините, я несу чушь.
– Надеюсь произвести хорошее впечатление, – засмеялся я, – я не агрессивен, не кровожаден, не ношу оружия. Пистолет есть, но он хранится в сейфе. Стрелок из меня никакой. В драке тоже не силен. Да и в мыслях нет затевать с вами рукопашную. В процессе работы над одним делом всплыла фамилия вашей внучки, я хочу задать ей несколько вопросов.
– Сама бы сделала то же самое, – нервно воскликнула Кизякова. – Что Вероника натворила?
– Никакой информацией о нарушении закона, совершенном вашей внучкой, я не владею, – спокойно пояснил я.
– Фу, – выдохнула Екатерина, – к сожалению, я понятия не имею, куда подевалась Вероника. Она свободолюбивая личность, ее невозможно загнать ни в какие рамки, она думает и поступает, как считает нужным. Я с ней пару лет не общалась. И, поверьте, не моя в том вина.
– Подростковый бунт рано или поздно проходит. – Я решил приободрить собеседницу.