— Войдите! — раздался голос Богомолова, когда Андрей постучал в дверь.
— Разрешите?
— Входи, входи, майор. — Богомолов вышел из-за стола и сделал несколько шагов в его сторону. — Ну, как ты? — генерал сам обнял его за плечи. — Доктора говорят, что вроде бы обошлось без последствий.
— Так точно, Константин Иванович! Память восстановилась полностью! — бойко отрапортовал Воронов. — С прибытием вас из… сам уж не знаю откуда!
— Из Нью-Йорка. Из Нью-Йорка, дорогой мой Воронов. Огромный тебе привет от братишки, а еще он просил передать тебе это.
Надпись гласила:
«Нашему дорогому Андрюшке в наш Великий день! Не грусти, что не был с нами физически: ты с нами всегда рядом духовно! Это была лишь репетиция, а главная церемония будет в Москве!
Твои Розочка и Савелий, а также племянник 13 ноября 2000 года»
— Теперь понятно, почему Михаил Никифорович держал все в тайне, — усмехнулся Воронов, — думал, возьму и махну в Америку прямо с больничной койки?
— Ты прав, такое подозрение у нас имелось.
— Ладно, проехали! — Воронов махнул рукой. — Скажите, как свадьба прошла?
— Просто здорово! — с восторгом проговорил Богомолов.
— Да, наконец-то Савке повезло, — заметил Воронов и глубоко вздохнул, — столько обломов было, что… — Андрей снова вгляделся в фотографию. — Вы только посмотрите, какой бутуз уже вырос! Вылитый Савка!
— Так он и есть Савка!
— Как, тоже Савка? Вот здорово! — обрадовался Андрей. — Буду жить в окружении Савелиев: сын — Савелий, брат — Савелий, а теперь еще и племянник
— Савелий!
— Ты бы видел, что твой племянник вытворяет.
— Фамилию которого вы даже вслух произносить не решались, — с грустью подколол его Воронов.