Огромные выгоревшие пространства Южного Бронкса, его обуглившиеся дома-призраки до сих пор являются символом Америки. Южный Бронкс явно Не назовешь местом для беззаботных прогулок при условии, что вы не едете в Бронкс и Бронкс не пойдет к вам. Я с трудом удержался от смеха потому, что наши похитители явно знакомы с творчеством Эдгара По, писателя, в свое время не признанного Америкой. В доме, у которого должна была стоять Розочка, и провел Эдгар По последние три года своей жизни, перед тем как сойти с ума…
— Да, видно, похитители не без чувства юмора, — согласился Савелий…
Майкл оказался прав.
— Вы что, думали, мы клюнем на вашу полицейскую удочку? Хотели с вами по-хорошему, но вы хорошего тона не понимаете…
— Я выполнила все ваши условия, — с трудом сохраняя спокойствие, возразила Розочка, — пришла в назначенный час, принесла деньги…
— Но ты пришла не одна! — Тот явно заводил сам себя.
— Как это — не одна!
— Говори, что хочешь, но мы засекли агентов ФБР, а раз ты нарушила наши требования, то теперь сумма выкупа повышается до двух миллионов!
— Да где же я найду такие деньги? — чуть не плача, ответила Розочка.
— А мне плевать! Два миллиона должны лежать сегодня в три пополудни на Центральном вокзале, в ячейке под номером джи-си сто пятьдесят девять.
И предупреждаю, если мы обнаружим агентов на вокзале, то платить придется еще дороже. Ты поняла?
— Поняла, сделаю, что смогу, — ответила Розочка, заметив утвердительный кивок генерала.
— Вот и старайся, если тебе дорог твой сын! Все! — Пискун бросил трубку.
— Сейчас скажешь: «Ну, что я тебе говорил?» — усмехнулся Савелий.
— Зачем, если ты сам все за меня сказал?
— И какие предсказания будут сейчас? Неужели хочешь два миллиона положить в камеру хранения?
— И сразу дать им понять, что они правы в своем подозрении, что задействованы государственные структуры? Нет уж, мы положим туда те самые девятьсот восемьдесят тысяч, о которых и говорила Розочка!
— Ладно, подожду еще до трех часов, но если и тогда никто не явится, то не обессудь! — согласился Савелий.
На этот раз спецагенты ФБР действовали еще более осторожно. Больше двадцати сотрудников специального подразделения, переодетых и в вокзальных служащих, и в разносчиков пиццы, и в обычных пассажиров с чемоданами и сумками, постепенно влились в вокзальную жизнь за несколько часов до назначенного срока.