Последние отголоски разума растворились в ощущениях, которые пришли с желанным наполнением — сжав меня в объятиях, муж снова закрыл мне рот рукой и глубоко толкнулся в лоно.
Слабость прошла по ногам, а громкий стон сдержала мужская ладонь. Адам сразу начал вбиваться в меня в быстром темпе, не давай прийти в себя, утягивая в порочное забвение. Резкое дыхание вырывалось из моего носа, горло жгли сдавленные вскрики, кожа под платьем покрылась испариной. Оргазм накрыл меня волной так стремительно, что я почти потеряла равновесие! Муж ослабил объятия, перестал двигаться во мне, и я упала локтями на стол, вздрагивая от спазмов удовольствия.
Едва успела прийти в себя, как мужская ладонь легла мне между лопаток, принуждая опуститься ниже, практически лечь на столешницу. Крепко удерживая за талию, он продолжил заполнять меня рывками, и стоны сменились протяжными хриплыми звуками.
Было так хорошо… Каждый толчок распалял, хлестал волной возбуждения, заставлял терять контроль.
Склонившись надо мной, муж стал заходить до невозможности глубоко, обжигая жестким дыханием висок, опьяняя своим запахом.
— Черт, — услышала, как ругнулся муж, и только в этот момент осознала, что он не двигается.
Пару долгих мгновений Адам продолжал сжимать мои волосы, и сбито дышать через нос. Затем стало холодно — он отстранился, а по бедрам потекла липкая субстанция.
Ощутив, как муж опустил сзади подол моего платья, я растерянно выпрямилась и оглянулась. Наспех застегнув свои брюки, хозяин дома повернул меня к себе лицом, ревностно поправил вырез на груди и спокойно перехватил мой напряженный взгляд.
— Идем, — сказал он мягким тоном, беря меня за руку. — Все в порядке, идем.
Весь путь до спальни, неловко переставляя ноги, между которых остро ощущалась влага, я то и дело поглядывала на Адама. Он был терпелив к моему неспешному шагу и вообще… отражал полную уверенность, тогда как я чувствовала во всем теле странный мандраж.
В спальне муж сразу направился в ванную. Там в первую очередь раздел меня, затем начал раздеваться сам. Пока он снимал одежду, я стояла рядом истуканом, пребывая в необъяснимом ступоре и не решаясь что-либо делать.