И он как будто выкинул меня в ледяную, опустевшую реальность, где все серое, пресное… Где все обречено.
— Мариям!
Я перестала видеть его. Я перестала чувствовать его. Сколько часов я, околевшая от мороза, бродила по улицам? Время тоже перестало существовать. Затёрлось, потеряло значение. Все потеряло значение…
— Мариям, открой дверь!
Я так и не узнала, как отчим нашел меня. Казалось, я почти превратилась в призрака, исчезла. В белом платье, на безлюдном тротуаре, за пеленой падающего снега. Возможно последнего той зимой.
Я так и не поняла, как Заур решился вновь вернуть меня домой. Почему не оставил замерзнуть там — на снегу, чтобы навсегда избавить себя и маму от мучений и стыда? После такого позора… Зачем он снова взял на себя это тяжкое бремя, когда я даже не была его кровной дочерью?.. Да родной отец уже задушил бы собственными руками! Он — нет.
Грохот заставил меня вздрогнуть. Кто-то ударил дверь ванной. Сильно.
Сотрясаясь от нервного озноба, я вцепилась в края раковины, спеша встать с пола, на котором сидела, кажется, уже очень давно.
Новый мощный грохот, заставил сердце замереть. Адам просто вышиб преграду, разделявшую нас, и залетел в ванную с тревожным, взъерошенным видом. Увидев меня, муж резко остановился, будто оторопел и медленно свел брови.
— Что случилось? — спросил он настороженно.
Одновременно с этим глазами внимательно прошелся по мне, задержавшись на перевязанных ногах.
— Почему ты не разбудила меня? — последовал более требовательный вопрос. — Почему не отзывалась?..
Адам сделал шаг ко мне, но тут же замер. Видимо я так настороженно посмотрела… Просто никак не могла поверить глазам своим. Я все еще остро ощущала то убитое состояние, все еще пребывала в страшных воспоминаниях, поэтому не доверяла новым. Совсем.
Качнув головой, муж протяжно вдохнул. Напряженно всматриваясь в мое лицо, он плавно протянул руку и коснулся моей руки. Захватил ее своей горячей ладонью, мягко, бережно.
— Ты ледяная, — беспокойно заметил Адам, оказавшись еще чуть ближе.
Нахмурившись, я посмотрела вниз — на его пальцы, которые обнимали мою руку. Наконец смогла за толщей пережитых эмоций понять, что он вовсе не злится, вовсе не собирается атаковать меня, а просто волнуется!
— Идем в постель, Мари, — сказал муж, осторожно притягивая меня к себе. — Тебе нужно отдыхать.
Неуверенно подняв глаза, я поддалась, сделала скованный шаг к нему.