Один из них едва кивнул, давая согласие, и скоро мы оказались вдвоем в теплом, комфортабельном салоне.
Он весь был из белой кожи. Машина уже тронулась, а я все не могла наглядеться на презентабельность, которой здесь было все пропитано.
Что за человек мой муж? Я не знала, кем была до аварии, но точно чувствовала себя не в своей тарелке в этой обстановке.
Дорога показалась мне долгой. Хотя, кажется, мы ехали всего двадцать-тридцать минут. И Адина не отпускала мою руку ни на секунду. Смотрела напряженно прямо перед собой, словно прокручивала в голове нехорошие мысли.
В голове закрутился назойливый вопрос: интересно, она сказала своему мужу? Что-то подсказывало мне — он бы не позволил этому случиться. Запретил бы этим людям куда-то везти нас. Наверное, Адина не стала ему говорить… Она явно нервничала, а значит, дала бы и моему отчиму повод для волнения, которое опасным образом сказалось бы на его здоровье.
Я почти не запомнила этого мужчину. Его привезли из другого отделения на коляске лишь единожды, чтобы дать навестить меня.
До сих пор было сложно представить, какую страшную аварию я пережила.
Удар пришелся прямо в дверь, за которой находилось мое сиденье. Повезло, что водитель успел развернуть машину, и столкновение не было такой убийственной силы.
Все это с трудом укладывалось в голове. Отчим лечился в другом отделении и проходил долгую реабилитацию. Но может… если Адина не сказала ему, действительно считала, что нет повода для беспокойства?
Голова разболелась от бестолковых размышлений.
Мгновенно встрепенувшись, я растерянно уставилась на мощные ворота, которые плавно распахивались перед джипом. Очень скоро нам с Адиной открылся вид на большую ухоженную территорию. Она простиралась далеко вперед и заканчивалась длинным особняком с каменным фасадом и несколькими этажами. Туда и покатил автомобиль.