Мариям стояла возле плиты, что-то тихо напевая под нос. Подперев плечом косяк, я принялся молча наблюдать за ней.
Жена все делала не спеша, заторможено. Еще бы… Сколько она поспала? Два-три часа? Разогревая на сковородке по все видимости вчерашнюю еду, она постоянно убирала непослушную прядь со лба. Так сосредоточилась на том, что делает, что даже не заметила меня, когда переносила тарелки на стол в первый раз. Только затем, будто бы случайно подняв голову, наконец, обнаружила компанию.
— Доброе утро!.. — воскликнула Мариям, нелепо застыв.
— Что ты делаешь? — не очень любезно поинтересовался я.
Она оглянулась на стол, и пожала плечами.
— Завтрак.
«Для кого?» — едва не рявкнул я. Неужели она решила, что я встану в такую рань? Или просто пыталась придумать себе занятие, лишь бы не уснуть над раковиной?
— Садись. Уже почти все готово, — пригласила жена за стол, избегая моего взгляда.
Она направилась обратно к плите, а я не спеша прошел к стулу, напротив которого стояла тарелка. Скоро Мариям донесла хлеб с зеленью, вот только для себя тарелки так и не поставила.
— Приятного аппетита, — тихо пожелала она, так же почти не глядя мне в глаза.
Затем неожиданно двинулась мимо стола к двери, напрашиваясь на строгий вопрос:
— Куда ты?
Оглянувшись, жена посмотрела на меня так, будто кроме нее здесь кто-то еще находился.
— Я уже поела, — сообщила лаконично.
— Молодец, — выдал я прохладно. — Тогда сядь и чай попей. А еще лучше: в следующий раз дождись меня, если уж на стол накрываешь. Или тебя смущает моя компания?
— Нет, — мягко возразила она, зажевав губу.
Я прекрасно видел, как Мариям неловко, как нехотя она пошла навести себе чай и это еще больше провоцировало держать ее рядом.
Незаметно покачав головой, я приступил к еде. Аппетит проснулся зверский. Я смел тарелку, едва жена подошла к столу с чашкой. Только сейчас заметил, как осторожно она садится. Это садануло по нервам.
— Болит? — спросил я смягченным тоном.
Она мельком вскинула взгляд, тут же вспыхнула. Ответила коротким кивком.
— Во сколько ты встала?
— В восемь где-то.
— Зачем так рано? — поинтересовался я, едва сдерживая раздражение в голосе.
— Не знаю… Просто не смогла уснуть.
Или просто боялась, что я опять захочу ее. Глупышка. Даже если так, я бы сразу понял, что никакого удовольствия она не получит!
Мы замолчали. Периодически я поглядывал на жену, которая задумчиво пялилась в свою чашку.
— А… на кого я училась? — неожиданно спросила она, будто ее только что посетила мысль.