Мы с Финном тем временем обошли его тётю и уже бодро доковыляли до выхода, сопровождаемые стражей, что убеждала меня, что произошло просто недоразумение
— Дальше мы сами, — я слабо улыбнулась стражнику, показывая, что не буду закатывать скандала, и мы начали спускаться по ступенькам.
Слишком медленно. Слишком. Но торопиться нельзя — я же показательно упала, повредила бедро.
За нами послышался громкий хлопок дверью — это дядя Финна вышел из здания банка и теперь быстро спускался по лестнице, а за ним — его суетящаяся жена.
— А ну стой, сопляк! — крикнул он нам.
— Мистер Гардинер! — стражник, оказывается, всё ещё стоял в дверях. — Ещё одно слово — и вы больше никогда не будете пущены на порог банка Сороны!
Это заставило дядю Финна замолчать, но ненадолго. Стоило ему оказаться ближе, как он вновь заговорил — уже тихо, шёпотом, как змея, так, что стражник не слышал.
Зато мы — слышали.
— А ты куда более наглая и живучая тварь, чем я ожидал. Внешность — невинной куколки, а на деле — вшивая приспособленка.
Спокойно, Мио. Спокойно.
Внутри всё дрожало от гнева и несправедливости, но я понимала что он говорит это только потому, что проиграл сегодня — а завтра уже будет поздно. Банк вряд ли станет снимать деньги с ячейки личного ритуалиста Его Высочества.
— Заткнись! — грубо ответил ему Финн. — Мио благородная и достойная.
Бедный Финн. В день смерти отца ему приходится проходить через такое.
— Не вижу ничего вшивого в том, чтобы забирать честно заработанное, — ядовито рассмеялась я. — В конце концов, это не я пытаюсь украсть годы труда у собственного племянника в день смерти его отца.
Дядя Финна набрал в грудь воздуха, словно собирался разразиться целой бранной тирадой, но его жена положила руку ему на плечо, показывая на стражника, что всё так же наблюдал за нами.
— Когда придёшь домой, будешь ползать на коленях, сопляк. Слизняк… Потерять деньги семьи! Эта девка попользовалась тобой и получила, что ей надо, а ты теперь за каждую крошку еды будешь работать, будешь вымаливать крышу...
Дядя Финна не закончил свою речь.
У меня перед глазами всё покраснело, в ушах стоял звон, тело окатило волной огня.
Ярость, казалось, сжигала меня изнутри, затмевала сознание.