Знахарка замерла в дверях, разглядывая румяную до корней волос Отраду, улыбавшегося шальной улыбкой кузнеца и узелок с усерязями на столе между ними.
— Ты завтра вечером не уходи никуда из избы, госпожа. Сватов зашлю к тебе! — Храбр повернулся к ней, забрал узелок и был таков.
Даже не договорили они о том, зачем он к ней приходил. Прищурившись, Верея проводила его взглядом и повернулся к Отраде, смущенно комкавшей в ладонях подол рубахи. Та пыталась спрятать довольную, счастливую улыбку, которая нет-нет да и появлялась на лице.
— Давай-ка спать, девонька, — вздохнув, сказала знахарка и нахмурилась.
Нелегкое дело ей предстояло завтра поутру.
В кузню к Храбру она отправилась сразу после утренней трапезы. Отрада выглядела так, словно и минутки не проспала. Взволнованная, она места себе не находила, все вскакивала и вскакивала с лавки, принималась переставлять горшки да плошки. Долго-долго нюхала да пробовала свежий квас, придирчиво оглядывала закваску, которую поставила, чтобы испечь к вечеру каравай.
У Вереи щемило сердце, хотя мыслила раньше знахарка, что, повидав немало людских горестей за все время своего врачевания, давно она отвадилась так о ком-то волноваться.
Храбр распахнул дверь кузни после первого стука. Тоже, поди, и не спал толком, коли в такую рань уже за молот взялся.
— Госпожа? — спросил он удивленно.
— Потолковать с тобой надобно, — вздохнула знахарка, приметив, как поджал кузнец губы, как свел на переносицы темные брови.
Пожав плечами, он стащил через голову кожаный, истрепанный передник и натянул поверх голого тела свободную рубаху. Он вышел из кузни и подошел к знахарке, присевшей на поваленное бревно подле стены.
— Сватать ее, стало быть, хочешь? — спросила без обиняков, и Храбр кивнул.
За их спинами над лесом медленно вставало солнце, и его косые лучи ложились на мокрую от росы землю, просачиваясь сквозь высокие макушки деревьев. Верея вновь вздохнула, припомнив встревоженный взгляд Отрады, которым та провожала ее, когда выходила из избы.
— У меня? — горечь в ее голосе заставила Храбра насторожиться.
Накануне вечером, едва покинув избу знахарки, он отправился на празднество – разыскивать Белояра. Никого ближе не было у него, чем муж сестры. Никому иному он не доверил бы стать сватом. А вернувшись к себе, натолкнулся на удивленный взгляд Твердяты. Тот спросил, что хорошего приключилось, и Храбр рассмеялся.