Одни горести и беды она принесла в его славный род.
— Какая полюбилась мне, такую и выбрал, — Храбр усмехнулся, когда Отрада, просияв, вскинула на него блестящий взор."
"Улыбка преобразила ее необычайно. Он и раньше скорее язык бы себе отрезал, чем посмел назвать ее некрасивой, пусть даже со всеми царапинами, ссадинами и синяками. Но нынче ее зеленые глаза сияли в темноте ярче солнца, и он не замечал ничего, кроме них, и тонул, тонул, тонул...
Валявшийся на земле мужчина закряхтел, и Храбр тотчас изменился лицом.
— Поищи-ка веревку, — велел Твердяте, и тот кинулся в кусты, на которые указала Отрада.
— Что делать станешь? — спросила она, коснувшись ладонью его затвердевшей, каменной спины.
— Не тревожься, милая, — Храбр скривил разбитые губы. — Назад в общину его приволоку. Будем творить суд.
50.
К моменту, как они вышли из леса, небо на горизонте окрасилось в яркие рассветные цвета.
Он поднял взгляд, любуясь раскинувшимся над ним небом: пушистые багряно-медвяные облака медленно плыли по нему, к самому горизонту, окрашенному в светло-желтые, что липовый мед, цвета.
Ветер приятно остужал разгоряченные тело, трогал выбившиеся из-под шнурка волосы.
Было хорошо.
Еще бы не кряхтел позади Избор. Да не вздрагивала бы Отрада от любого, даже самого малого шороха.
Яркое, теплое солнце подсвечивало ее медвяные волосы, заставляло прикрывать лицо от слишком длинных лучей.
Что-то кольнуло, поскреблось в груди у Храбра. Он глядел на девку с теплой усмешкой. Все дурное осталось позади. Совсем немного надо потерпеть. Вот поговорит нынче он со старостой, и все.
Один Твердята шагал, улыбаясь. Еще и гордился собой. Как же, ведь дядьку Избора камнем он зашиб!
В общине, когда их заметили, поднялся страшный переполох.
Но, поглядев на Храбра, она осталась на месте и никуда не пошла.
Немного погодя на него налетела заплаканная Услада.