А в том, что она зазывала меня именно на свидание, у меня сомнений не имелось никаких. Её эмоции были красноречивее любых слов. Знать бы ещё почему. Неужели тот дурацкий поцелуй, который я потребовал с неё в качестве платы за заключенный договор, так много для неё…
Стоп! Идиот! Это же…
— Пришли, — негромко сказала Елена, подведя меня к закрытой двери. И при этом явно старалась скрыть едва заметные грустные нотки в голосе.
— Спасибо, что проводила, Елена, — улыбнулся я и постучал в дверь.
Едва я только это сделал, как та тут же открылась, впустив меня в просторное помещение, предназначенное для секретаря.
— Рахманов? — тут же спросила открывшая дверь женщина.
— Да, его сиятельство…"
"— Он вас уже ждёт, — довольно дружелюбно проговорила она. — Прошу.
И отошла в сторону, пропуская меня внутрь. Закрыв за мной дверь, она быстро провела меня мимо своего стола ко второй двери и негромко постучала. Услышав с той стороны повелительное «да», открыла.
— Ваше сиятельство, к вам Александр Рахманов.
— Давай его сюда, Вера.
— Конечно, ваше сиятельство.
Когда дверь за моей спиной закрылась, первое, на что я обратил внимание — то, как паршиво выглядел Распутин. Под покрасневшими глазами были синяки. Лицо осунулось, будто он долгое время не спал. Да и общий его вид наводил на мысли, что графу не мешало бы поспать. Наверное, вряд ли погрешу против истины, если скажу, что ему это нужно больше, чем мне.
— Простите, если прозвучит грубо, ваше сиятельство, но вы паршиво выглядите, — начал я.
— Я знаю. Расплата за использование моей силы, — с тяжёлым вздохом ответил Распутин, указав на стоящие у стены кабинета удобное кресло и кофейный столик. Как раз именно там случился наш прошлый с ним разговор. — Присаживайся, Александр.
Отказываться я не стал.
— Могу я спросить, как там Браницкий? — полюбопытствовал я, когда мы сели друг напротив друга. И судя по расслабленному выражению на лице старика, ему это удобное и мягкое кресло было нужно.
Тем не менее он улыбнулся, когда услышал мой вопрос.
— Переживаешь за него?
— Будет обидно, если он ноги протянет после того, сколько сил я потратил на то, чтобы спасти ему жизнь. И вы, судя по всему, тоже.
— Что поделать, Александр. Я уже не молод. А что касается нашего пылкого друга, то всё с ним будет хорошо. Более или менее. Мы его стабилизировали, и сейчас его жизни ничего не угрожает.