Даже не близко. Это ужас, граничащий с отупляющей истерикой на фоне разрушающегося вокруг неё мира.
Всё это я подметил всего за пару мимолетных мгновений, пока смотрел на неё.
А потом я увидел сразу две вещи.
Первое. Как в метрах пятидесяти от нас по точно такому же переходу, как и тот, в котором стояли мы, бежали с полдюжины человек в знакомых мне костюмах. Должно быть, часть охраны Лазарева или Распутина. Сейчас сюда сбегаются все, кто может, и тогда…
Из-за дальней части здания с почти что издевательской неторопливостью показался белый фургон.
У меня даже мысли в голове не появилось. Осознание происходящего пришло в тот момент, когда фургон скорой остановился точно под переходом. В тот момент, когда по нему бежали люди.
Я прыгнул вперёд, схватив Настю. Повалил её на пол, слыша, как она кричит.
А потом я не слышал уже ничего. Только громоподобный раскат.
* * *Кто-то скажет, что ему стоило бы сейчас находиться в столице. Там, где, по донесениям его людей, уже начали происходить ожидаемые события.
Но Николай был бы с ними в корне не согласен. Вместо этого он был здесь, в Слепом Доме. Сидел в кресле и продолжал смотреть на широкое двойное зеркало, что разделяло помещение прямо перед ним на две части.
— Ваше высочество?
Чуть повернув голову, он оторвал свой взгляд от объекта, за которым следил, и посмотрел на подошедшего помощника.
— Что такое?
— Наши люди докладывают, что в клинике только произошёл второй взрыв, ваше высочество.
— Понятно.
Одно короткое слово. Вот и всё, чем Николай Меньшиков удостоил эту новость. Он мог спросить о жертвах, но какой смысл? Они всё равно будут. Этого невозможно было бы избежать ни в одном из вариантов развития событий. Просто именно эта версия партитуры давала им лучшие шансы.
Со стороны его поведение могло показаться постороннему человеку ужасающим.
В мире каждую секунду умирали люди. Всего за миг их погибнет больше, чем в происходящих сейчас событиях.