Его правая рука схватилась за рукоять лежащего на полу кинжала, невзирая на то, что раскалённая рукоять обожгла кожу. Перехватив его, он одним уверенным движением направил клинок себе в грудь. Прямо в сердце.
Но не успел. Древнее оружие так и не достигло своей цели.
Прежде чем остриё коснулось груди, Константин обнаружил, что стоит посреди бескрайней пустыни, что раскинулась под тёмным ночным небом, освещаемая лишь незнакомыми звёздами, что горели на небосводе.
Он хорошо знал это место. Не в первый раз уже бывал тут.
"Врали, конечно. Его пламя могло сжечь всё что угодно. В конечном итоге.
— Ты опять совершаешь глупость, — проскрежетал голос за его спиной.
Резко обернувшись, Константин взглянул на хозяина этих мест.
В нескольких метрах от него из песка поднималось когда-то могучее, а теперь иссохшее дерево.
И на одной из его ветвей сидел «он». Метра три высотой. Похож на сокола, но это сравнение было столь же далеко от истины, как сравнить сокола с воробьём. Феникс восседал на ветке, вцепившись в старое и уже давно лишившееся жизни дерево острыми когтями, сложив покрытые огненно-красными и жёлтыми перьями крылья вдоль тела.
Как и всегда, Браницкий позволил себе мгновение на то, чтобы полюбоваться источником Реликвии своего рода. Даже несмотря на всю свою ненависть к этой твари, он не мог отрицать очевидного. Тот был красив. Слишком красив, чтобы просто вот так закрыть на это глаза.
Но потраченное на любование мгновение закончилось стремительно.
— Я же обещал вернуться, — усмехнулся он. — Что такое, тупая курица, не ожидал, что я вернусь, да?
Феникс резко расправил крылья.
— Я предупреждал тебя! — раздался голос, который будто бы исходил сразу отовсюду. — Я предупреждал, чтобы ты больше не смел появлялся тут…
— И тем не менее вот он я! — весело воскликнул граф, раскинув руки…
…и только сейчас заметил, что правая рука пуста.
— Что такое? — вновь прозвучал голос.