Если кому-то в голову придёт мысль причинить вред Елене, то Григорий будет рад наглядно доказать, почему его семью так боялись в прошлом.
— Ладно, — вздохнул Распутин и глянул на часы. — У нас есть немного времени. Пошли поговорим, раз ты даже в субботу не даёшь мне покоя.
Даже забавно, что они обсуждали будущее того, кого здесь не было. И он уж точно был бы не рад тому, что они для него готовили.
* * *— Да чего ты напрягся-то так? Ушли же уже…
— Ничего я не напрягся, — стараясь говорить как можно более ровным тоном, ответил Виктор, возвращаясь к заполнению журнала посещений.
— Он мой дед, — чуть насмешливо заметила сидящая рядом с ним девица и широко улыбнулась.
— Это для тебя он «деда», — фыркнул Виктор. — А для меня он его светлость и непосредственный начальник.
В ответ на это Елена лишь закатила глаза, а Виктор горестно вздохнул.
Это должно было быть спокойное и простое утро. Ему нравились утренние дежурства. В это время клиника ещё только «просыпалась», как бы глупо это ни звучало.
В эти утренние часы приёмная казалась ему куда более живой, чем вечером, несмотря на то что людей в это время тут было куда меньше.
Это не означало, что Виктор считал себя самым умным и способным справиться с любой проблемой. Нет. Будучи человеком самокритичным, подверженным сомнениям, он постоянно допускал, что может совершить ошибку. А потому проводил частые консультации со своим куратором, за которым его закрепили в первые дни, когда он попал в клинику.
Впрочем, следует отдать ему должное, такие разговоры больше походили на подтверждение его догадок, так как пока что ни одной ошибки он не допустил. Что, в свою очередь, только лишний раз напрягало его, потому что невозможно всегда оказываться правым. И чем чаще Виктор находил правильные ответы, тем больше в нём росло ощущение того, что неминуемая ошибка всё ближе и ближе.
А в его профессии ошибки могут иметь слишком большую цену.