Через пару секунд родители действительно ввалились в комнату, точнее, в нее влетела мама. Она упала на пол и, оттолкнувшись ступнями от темного паркета, хотела отползти в сторону. Тогда Сергей еще не понимал, что происходит, догадывался, но не верил… А после сам увидел, как отец с усмешкой на губах и дикой, огненной злостью в глазах схватил жену за вырез платья. Материал затрещал, и мужчина наотмашь ударил женщину по лицу, разжимая пальцы. Она пошатнулась, но устояла на ногах, после чего он сделал это вновь.
Мама кричала, плакала, просила не трогать ее, сыпала проклятьями, но он будто ее не слышал, все наносил и наносил удары. Женские крики сменились неразборчивыми хрипами, но монстр в лице отца не останавливался, он говорил, что, если она кому-то скажет, если попробует сбежать, он не оставит от нее и следа. Он кричал, что ее выродки сдохнут. Под выродками он, конечно же, имел в виду собственных детей.
Азарину так хотелось защитить мать, но страх парализовал конечности. Он тихо всхлипывал, сидя в шкафу, и наблюдал за происходящим через широкое отверстие для ключа в створке шифоньера.
Крики затихли, отец вышел, а мама резко повернулась к шкафу лицом и отрицательно покачала головой как раз в тот момент, когда мальчик хотел выйти.
Она остановила его этим своим жестом, она обезопасила сына, поднялась на ноги и вышла из комнаты, зажав что-то в руке. Больше он не видел ее живой.
Сергей просидел в шкафу до поздней ночи. Он слышал разговоры отца со своими дружками, то, как они ловко обстряпали уголовщину, превращая ее в трагедию. Слышал и понимал, что теперь знает слишком многое. Понимал и боялся быть замеченным.
Тогда к ним не приходила милиция, никто и никого не допрашивал. Это был несчастный случай – женщина мыла рамы и выпала из окна. Что-либо доказать было просто невозможно.
Сергей помнил об этом всегда. И когда отец поднял руку на Татку, ей повезло, что Азарина в тот день отпустили в увольнение из училища, помнил, когда много лет спустя запрятал его в психушку, медленно доводя до того, что случилось с их матерью.