А Егор поди сюда.
– Я здесь, тятя.
Егор уже стоял рядом, полностью одетый, с топориком за поясом.
Хоть и не до похвалы было, а всё же не удержался, хлопнул сына по плечу и, перекрикивая вой ветра, прокричал:
– Ловок! Только здесь надо не топор, а багор.
Его слова перекрыл страшный треск, и в соседской избе с хрустом вылетели деревянные ставни, а потом одно за одним стали проваливаться вниз брёвна.
– Да там же детей, как гороха! – воскликнул Маркел.
Не разбирая пути, он шагнул в ледяную воду и уже на ходу, обернувшись, погрозил кулаком Егору:
– Отлучаться не смей! Береги мать с братьями и подсобляй тому, кто придёт за помощью.
– Да.
Глаза Егора тревожно расширились, но голос звучал твёрдо."
"Воды было по грудь. Немедленно вымокнув насквозь, Маркел сумел добраться до соседей и сразу же подхватил визжащего малыша Фролку. За ним выловил годовалую Дуську, что накрепко держалась за борта люльки. Сами родители – Пётр и Манька – обезумев от ужаса, тащили из дома расслабленного деда Савву.
– Идите к нам, Наташа с Егором помогут, – махнул рукой Маркел в сторону своего дома.
Сам отнёс Егору орущих Фролку с Дуськой, и вдруг увидел пустой ялик, что плыл вдоль улицы. Маркел напряг силы, догнал, схватил рукой за борт и тяжело перевалился на его дно, на удивление почти сухое. Мокрая одежда мешала двигаться. Холодный ветер студил тело почище ледяной корки, что валит корабли на дно моря.
Мимо плыли брёвна, куры, козы, какие-то тряпки, лыковые корзины. Кружили в водовороте дрова с целой поленницы. Увидев впереди ныряющую женскую голову, он направил ялик туда и протянул руку:
– Залезай, живы будем – не помрём.
Сердце резало, пот застилал глаза, а спину студило порывами ветра. Тяжёлая серая волна билась о борт ялика, где, свернувшись в комок, тихо подвывала незнакомая женщина.
Высматривая следующих утопленников, Маркела кольнула тревога: «А ведь, поди, и Васильевский залило, и Петербургскую сторону. На островах земли низкие, в потоп всегда мокро.